Неточные совпадения
Нет, Дунечка, все вижу и
знаю, о чем ты со мной много — то говорить собираешься;
знаю и то, о чем ты всю ночь продумала, ходя по комнате, и о чем молилась перед Казанскою божией
матерью, которая у мамаши в спальне стоит.
И не могли же вы не
знать, что
мать под свой пенсион на дорогу вперед занимает?
Раскольников не проронил ни одного слова и зараз все
узнал: Лизавета была младшая, сводная (от разных
матерей) сестра старухи, и было ей уже тридцать пять лет.
— Хоть вы и
мать, а если останетесь, то доведете его до бешенства, и тогда черт
знает что будет!
—
Матери у меня нет, ну, а дядя каждый год сюда приезжает и почти каждый раз меня не
узнает, даже снаружи, а человек умный; ну, а в три года вашей разлуки много воды ушло.
Ему тотчас же представилось, что
мать и сестра
знают уже вскользь, по письму Лужина, о некоторой девице «отъявленного» поведения.
Надо мной смейся, но ко мне
мать приехала, — повернулся он вдруг к Порфирию, — и если б она
узнала, — отвернулся он опять поскорей к Разумихину, стараясь особенно, чтобы задрожал голос, — что эти часы пропали, то, клянусь, она была бы в отчаянии!
Про приезд
матери не
знал!..
Я
узнавал, где живут эти
матери и в какой обстановке.
Он вышел. Соня смотрела на него как на помешанного; но она и сама была как безумная и чувствовала это. Голова у ней кружилась. «Господи! как он
знает, кто убил Лизавету? Что значили эти слова? Страшно это!» Но в то же время мысль не приходила ей в голову. Никак! Никак!.. «О, он должен быть ужасно несчастен!.. Он бросил
мать и сестру. Зачем? Что было? И что у него в намерениях? Что это он ей говорил? Он ей поцеловал ногу и говорил… говорил (да, он ясно это сказал), что без нее уже жить не может… О господи!»
Она слышала от самой Амалии Ивановны, что
мать даже обиделась приглашением и предложила вопрос: «Каким образом она могла бы посадить рядом с этой девицейсвою дочь?» Соня предчувствовала, что Катерине Ивановне как-нибудь уже это известно, а обида ей, Соне, значила для Катерины Ивановны более, чем обида ей лично, ее детям, ее папеньке, одним словом, была обидой смертельною, и Соня
знала, что уж Катерина Ивановна теперь не успокоится, «пока не докажет этим шлепохвосткам, что они обе» и т. д. и т. д.
Видишь: ты ведь
знаешь, что у
матери моей почти ничего нет.
— А жить-то, жить-то как будешь? Жить-то с чем будешь? — восклицала Соня. — Разве это теперь возможно? Ну как ты с
матерью будешь говорить? (О, с ними-то, с ними-то что теперь будет!) Да что я! Ведь ты уж бросил
мать и сестру. Вот ведь уж бросил же, бросил. О господи! — вскрикнула она, — ведь он уже это все
знает сам! Ну как же, как же без человека-то прожить! Что с тобой теперь будет!
Я тотчас мое место наметил, подсел к
матери и начинаю о том, что я тоже приезжий, что какие всё тут невежи, что они не умеют отличать истинных достоинств и питать достодолжного уважения; дал
знать, что у меня денег много; пригласил довезти в своей карете; довез домой, познакомился (в какой-то каморке от жильцов стоят, только что приехали).
— Я не веровал, а сейчас вместе с
матерью, обнявшись, плакали; я не верую, а ее просил за себя молиться. Это бог
знает, как делается, Дунечка, и я ничего в этом не понимаю.
Последнее обстоятельство было уж слишком необъяснимо и сильно беспокоило Дуню; ей приходила мысль, что
мать, пожалуй, предчувствует что-нибудь ужасное в судьбе сына и боится расспрашивать, чтобы не
узнать чего-нибудь еще ужаснее.
Узнав в подробности о болезненном настроении
матери, он стал очень мрачен.
Пульхерия Александровна
узнала даже адрес
матери двух спасенных от пожара малюток и хотела непременно отправиться к ней.
Раскольников долго не
знал о смерти
матери, хотя корреспонденция с Петербургом установилась еще с самого начала водворения его в Сибири.
«Отдать матери!» — мелькнуло в ее уме, но она не хотела, чтобы
мать знала о существовании этой бумаги, и кроме того, Марья Викентьевна была далеко не аккуратной, у нее никогда ничего не было заперто, и князь, бывая в ее доме, мог свободно стащить драгоценную бумагу, на которую Зыкова возлагала все свои последние надежды. Под влиянием минуты она решила передать ее на сохранение тому же Николаю Леопольдовичу. Задумано — сделано.
Неточные совпадения
А счастье было так возможно, // Так близко!.. Но судьба моя // Уж решена. Неосторожно, // Быть может, поступила я: // Меня с слезами заклинаний // Молила
мать; для бедной Тани // Все были жребии равны… // Я вышла замуж. Вы должны, // Я вас прошу, меня оставить; // Я
знаю: в вашем сердце есть // И гордость, и прямая честь. // Я вас люблю (к чему лукавить?), // Но я другому отдана; // Я буду век ему верна».
Оказалось, что Чичиков давно уже был влюблен, и виделись они в саду при лунном свете, что губернатор даже бы отдал за него дочку, потому что Чичиков богат, как жид, если бы причиною не была жена его, которую он бросил (откуда они
узнали, что Чичиков женат, — это никому не было ведомо), и что жена, которая страдает от безнадежной любви, написала письмо к губернатору самое трогательное, и что Чичиков, видя, что отец и
мать никогда не согласятся, решился на похищение.
— Ну, так я ж тебе скажу прямее, — сказал он, поправившись, — только, пожалуйста, не проговорись никому. Я задумал жениться; но нужно тебе
знать, что отец и
мать невесты преамбиционные люди. Такая, право, комиссия: не рад, что связался, хотят непременно, чтоб у жениха было никак не меньше трехсот душ, а так как у меня целых почти полутораста крестьян недостает…
Княжна подошла к своей
матери и рассказала ей все; та отыскала меня в толпе и благодарила. Она объявила мне, что
знала мою
мать и была дружна с полдюжиной моих тетушек.
Надо вам сказать, что у меня нет семейства: об отце и
матери я лет двенадцать уж не имею известия, а запастись женой не догадался раньше, — так теперь уж,
знаете, и не к лицу; я и рад был, что нашел кого баловать.