Неточные совпадения
Старшая девочка, лет девяти, высокенькая и тоненькая,
как спичка, в одной худенькой и разодранной всюду рубашке и в накинутом на голые плечи ветхом драдедамовом бурнусике, сшитом ей, вероятно, два года назад, потому что он не доходил теперь и до колен, стояла в
углу подле маленького брата, обхватив его шею своею длинною, высохшею
как спичка рукой.
— И это мне в наслаждение! И это мне не в боль, а в наслаж-дение, ми-ло-сти-вый го-су-дарь, — выкрикивал он, потрясаемый за волосы и даже раз стукнувшись лбом об пол. Спавший на полу ребенок проснулся и заплакал. Мальчик в
углу не выдержал, задрожал, закричал и бросился к сестре в страшном испуге, почти в припадке. Старшая девочка дрожала со сна,
как лист.
Мебель соответствовала помещению: было три старых стула, не совсем исправных, крашеный стол в
углу, на котором лежало несколько тетрадей и книг; уже по тому одному,
как они были запылены, видно было, что до них давно уже не касалась ничья рука; и, наконец, неуклюжая большая софа, занимавшая чуть не всю стену и половину ширины всей комнаты, когда-то обитая ситцем, но теперь в лохмотьях, и служившая постелью Раскольникову.
Увидав его выбежавшего, она задрожала,
как лист, мелкою дрожью, и по всему лицу ее побежали судороги; приподняла руку, раскрыла было рот, но все-таки не вскрикнула и медленно, задом, стала отодвигаться от него в
угол, пристально, в упор, смотря на него, но все не крича, точно ей воздуху недоставало, чтобы крикнуть.
Ну, да все это вздор, а только она, видя, что ты уже не студент, уроков и костюма лишился и что по смерти барышни ей нечего уже тебя на родственной ноге держать, вдруг испугалась; а так
как ты, с своей стороны, забился в
угол и ничего прежнего не поддерживал, она и вздумала тебя с квартиры согнать.
Вдруг,
как бы вспомнив, бросился он к
углу, где в обоях была дыра, начал все осматривать, запустил в дыру руку, пошарил, но и это не то.
— Пошли-и-и! — крикнула на него Катерина Ивановна; он послушался окрика и замолчал. Робким, тоскливым взглядом отыскивал он ее глазами; она опять воротилась к нему и стала у изголовья. Он несколько успокоился, но ненадолго. Скоро глаза его остановились на маленькой Лидочке (его любимице), дрожавшей в
углу,
как в припадке, и смотревшей на него своими удивленными детски пристальными глазами.
— Здоров, здоров! — весело крикнул навстречу входящим Зосимов. Он уже минут с десять
как пришел и сидел во вчерашнем своем
углу на диване. Раскольников сидел в
углу напротив, совсем одетый и даже тщательно вымытый и причесанный, чего уже давно с ним не случалось. Комната разом наполнилась, но Настасья все-таки успела пройти вслед за посетителями и стала слушать.
В
углу на стуле сидел Заметов, привставший при входе гостей и стоявший в ожидании, раздвинув в улыбку рот, но с недоумением и даже
как будто с недоверчивостью смотря на всю сцену, а на Раскольникова даже с каким-то замешательством.
— Уж не Наполеон ли
какой будущий и нашу Алену Ивановну на прошлой неделе топором укокошил? — брякнул вдруг из
угла Заметов.
Как: из-за того, что бедный студент, изуродованный нищетой и ипохондрией, накануне жестокой болезни с бредом, уже, может быть, начинавшейся в нем (заметь себе!), мнительный, самолюбивый, знающий себе цену и шесть месяцев у себя в
углу никого не видавший, в рубище и в сапогах без подметок, — стоит перед какими-то кварташками [Кварташка — ироническое от «квартальный надзиратель».] и терпит их надругательство; а тут неожиданный долг перед носом, просроченный вексель с надворным советником Чебаровым, тухлая краска, тридцать градусов Реомюра, [Реомюр, Рене Антуан (1683–1757) — изобретатель спиртового термометра, шкала которого определялась точками кипения и замерзания воды.
В самую эту минуту в
углу, между маленьким шкафом и окном, он разглядел
как будто висящий на стене салоп.
— Нам вот все представляется вечность
как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем
углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится.
Затем, у противоположной стены, поблизости от острого
угла, стоял небольшой простого дерева комод,
как бы затерявшийся в пустоте.
— Отца. Я по улице шла, там подле, на
углу, в десятом часу, а он будто впереди идет. И точно
как будто он. Я хотела уж зайти к Катерине Ивановне…
— Да-да-да! Не беспокойтесь! Время терпит, время терпит-с, — бормотал Порфирий Петрович, похаживая взад и вперед около стола, но как-то без всякой цели,
как бы кидаясь то к окну, то к бюро, то опять к столу, то избегая подозрительного взгляда Раскольникова, то вдруг сам останавливаясь на месте и глядя на него прямо в упор. Чрезвычайно странною казалась при этом его маленькая, толстенькая и круглая фигурка,
как будто мячик, катавшийся в разные стороны и тотчас отскакивавший от всех стен и
углов.
Порфирий Петрович несколько мгновений стоял,
как бы вдумываясь, но вдруг опять вспорхнулся и замахал руками на непрошеных свидетелей. Те мигом скрылись, и дверь притворилась. Затем он поглядел на стоявшего в
углу Раскольникова, дико смотревшего на Николая, и направился было к нему, но вдруг остановился, посмотрел на него, перевел тотчас же свой взгляд на Николая, потом опять на Раскольникова, потом опять на Николая и вдруг,
как бы увлеченный, опять набросился на Николая.
«Для кого же после этого делались все приготовления?» Даже детей, чтобы выгадать место, посадили не за стол, и без того занявший всю комнату, а накрыли им в заднем
углу на сундуке, причем обоих маленьких усадили на скамейку, а Полечка,
как большая, должна была за ними присматривать, кормить их и утирать им, «
как благородным детям», носики.
— Вот вы, наверно, думаете,
как и все, что я с ним слишком строга была, — продолжала она, обращаясь к Раскольникову. — А ведь это не так! Он меня уважал, он меня очень, очень уважал! Доброй души был человек! И так его жалко становилось иной раз! Сидит, бывало, смотрит на меня из
угла, так жалко станет его, хотелось бы приласкать, а потом и думаешь про себя: «приласкаешь, а он опять напьется», только строгостию сколько-нибудь и удержать можно было.
Я тогда,
как паук, к себе в
угол забился.
— Э-эх! человек недоверчивый! — засмеялся Свидригайлов. — Ведь я сказал, что эти деньги у меня лишние. Ну, а просто, по человечеству, не допускаете, что ль? Ведь не «вошь» же была она (он ткнул пальцем в тот
угол, где была усопшая),
как какая-нибудь старушонка процентщица. Ну, согласитесь, ну «Лужину ли, в самом деле, жить и делать мерзости, или ей умирать?». И не помоги я, так ведь «Полечка, например, туда же, по той же дороге пойдет…».
Раскольников,
как только вышел Разумихин, встал, повернулся к окну, толкнулся в
угол, в другой,
как бы забыв о тесноте своей конуры, и… сел опять на диван. Он весь
как бы обновился; опять борьба — значит, нашелся исход!
— А? Так это насилие! — вскричала Дуня, побледнела
как смерть и бросилась в
угол, где поскорей заслонилась столиком, случившимся под рукой. Она не кричала; но она впилась взглядом в своего мучителя и зорко следила за каждым его движением. Свидригайлов тоже не двигался с места и стоял против нее на другом конце комнаты. Он даже овладел собою, по крайней мере снаружи. Но лицо его было бледно по-прежнему. Насмешливая улыбка не покидала его.
Он долго ходил по всему длинному и узкому коридору, не находя никого, и хотел уже громко кликнуть,
как вдруг в темном
углу, между старым шкафом и дверью, разглядел какой-то странный предмет, что-то будто бы живое.
Неточные совпадения
Хлестаков. Ну, нет, вы напрасно, однако же… Все зависит от той стороны, с которой кто смотрит на вещь. Если, например, забастуешь тогда,
как нужно гнуть от трех
углов… ну, тогда конечно… Нет, не говорите, иногда очень заманчиво поиграть.
Не забудем, что летописец преимущественно ведет речь о так называемой черни, которая и доселе считается стоящею
как бы вне пределов истории. С одной стороны, его умственному взору представляется сила, подкравшаяся издалека и успевшая организоваться и окрепнуть, с другой — рассыпавшиеся по
углам и всегда застигаемые врасплох людишки и сироты. Возможно ли какое-нибудь сомнение насчет характера отношений, которые имеют возникнуть из сопоставления стихий столь противоположных?
Шагом направился этот поезд в правый
угол выгона, но так
как расстояние было близкое, то
как ни медлили, а через полчаса поспели.
Но
как ни казались блестящими приобретенные Бородавкиным результаты, в существе они были далеко не благотворны. Строптивость была истреблена — это правда, но в то же время было истреблено и довольство. Жители понурили головы и
как бы захирели; нехотя они работали на полях, нехотя возвращались домой, нехотя садились за скудную трапезу и слонялись из
угла в
угол, словно все опостылело им.
Сработано было чрезвычайно много на сорок два человека. Весь большой луг, который кашивали два дня при барщине в тридцать кос, был уже скошен. Нескошенными оставались
углы с короткими рядами. Но Левину хотелось
как можно больше скосить в этот день, и досадно было на солнце, которое так скоро спускалось. Он не чувствовал никакой усталости; ему только хотелось еще и еще поскорее и
как можно больше сработать.