Неточные совпадения
А я в этот микроскоп, еще тридцать пять лет перед тем, смотрел у Александра Владимировича Малгасова,
господина нашего, дядюшки Андрея Петровичева по матери, от которого вотчина и
отошла потом, по смерти его,
к Андрею Петровичу.
— Самоубийство есть самый великий грех человеческий, — ответил он, вздохнув, — но судья тут — един лишь
Господь, ибо ему лишь известно все, всякий предел и всякая мера. Нам же беспременно надо молиться о таковом грешнике. Каждый раз, как услышишь о таковом грехе, то,
отходя ко сну, помолись за сего грешника умиленно; хотя бы только воздохни о нем
к Богу; даже хотя бы ты и не знал его вовсе, — тем доходнее твоя молитва будет о нем.
Неточные совпадения
«Этот протоиереев сын сейчас станет мне «ты» говорить», подумал Нехлюдов и, выразив на своем лице такую печаль, которая была бы естественна только, если бы он сейчас узнал о смерти всех родных,
отошел от него и приблизился
к группе, образовавшейся около бритого высокого, представительного
господина, что-то оживленно рассказывавшего.
— Меня, впрочем, этот
господин отсылал к более активному труду, в провинцию, говоря, что здесь нечего делать! — заметил Калинович.
Нужно сказать, что все время, как приехал
барин, от господского дома не
отходила густая толпа, запрудившая всю улицу. Одни уходили и сейчас же заменялись другими.
К вечеру эта толпа увеличивалась и начинала походить на громадное шевелившееся животное. Вместе с темнотой увеличивалась и смелость.
— Девоньки миленькие, стриженьки, голубоньки! — лепечет возбужденная и красная, как рак, Женя. — Мне
к баронессину рожденью подушку гладью кончать надо, спешить, каждый час дорог, а нынче особенно… Ведь завтра-то рожденье —
отсылать надо… А тут Павлы Артемьевнина комната не убрана. Дорушка Иванова, либо ты, Дуняша Прохорова, уберите кто-нибудь! Ради
господа, за меня! — И голос обычно грубоватой, любившей покомандовать Жени зазвучал непривычными ему мягкими нотами. Дорушка и Дуня испуганно переглянулись.
И двадцать молодцов, исполняя свято приказ своего
господина, под лад песни бросали гостя вверх, как мячик, и принимали его бережно на руки, будто на пуховики. Между тем Артемий Петрович шепнул под шумок одному из своих слуг, чтобы стерегли вход в кабинет,
отослали домой сани приехавших гостей и запрягли три удалых тройки с собственной его конюшни; потом, возвратясь
к мнимому Перокину, продолжал начатый с ним разговор.