Неточные совпадения
— Ни-ни-ни! Типун, типун… — ужасно испугался вдруг Лебедев и, бросаясь к спавшему на руках дочери ребенку, несколько раз с испуганным видом перекрестил его. — Господи, сохрани, господи, предохрани! Это
собственный мой грудной ребенок, дочь Любовь, — обратился он к князю, — и рождена в законнейшем браке от новопреставленной Елены, жены моей, умершей в родах. А эта пигалица есть дочь моя
Вера, в трауре… А этот, этот, о, этот…
На некоторые мечты свои князь смотрел еще назад тому несколько дней как на преступление, а Лукьян Тимофеич принимал отказы князя за одно лишь личное к себе отвращение и недоверчивость, уходил с сердцем уязвленным и ревновал к князю не только Колю и Келлера, но даже
собственную дочь свою,
Веру Лукьяновну.
Веками сложилось убеждение, что фанатик веры, беспощадный обличитель ересей и еретиков наиболее верующий человек, и его уважают те, которые считают свою
собственную веру слабой.
Но этому дипломатическому объяснению противоречит тот факт, что коммунисты во всех литературных выражениях их мировоззрения, их
собственной веры, требуют воинствующей борьбы против всякой религии.
Неточные совпадения
Теперь припомнил он, что видел в прошлую ночь Андрия, проходившего по табору с какой-то женщиною, и поник седою головою, а все еще не хотел верить, чтобы могло случиться такое позорное дело и чтобы
собственный сын его продал
веру и душу.
Слова эти Перфишка понял так, что надо, мол, хоть пыль немножечко постереть — впрочем, большой
веры в справедливость известия он не возымел; пришлось ему, однако, убедиться, что дьякон-то сказал правду, когда, несколько дней спустя, Пантелей Еремеич сам,
собственной особой, появился на дворе усадьбы, верхом на Малек-Аделе.
— Что ж, разве я лгунья какая? разве я у кого-нибудь корову украла? разве я сглазила кого, что ко мне не имеют
веры? — кричала баба в козацкой свитке, с фиолетовым носом, размахивая руками. — Вот чтобы мне воды не захотелось пить, если старая Переперчиха не видела
собственными глазами, как повесился кузнец!
На пепелище старой христианской Европы, истощенной, потрясенной до самых оснований
собственными варварскими хаотическими стихиями, пожелает занять господствующее положение иная, чужая нам раса, с иной
верой, с чуждой нам цивилизацией.
Райский на другой день с любопытством ждал пробуждения
Веры. Он забыл о своей
собственной страсти, воображение робко молчало и ушло все в наблюдение за этой ползущей в его глазах, как «удав», по его выражению, чужой страстью, выглянувшей из
Веры, с своими острыми зубами.