Неточные совпадения
Иногда, очень редко, когда пьяные напивались в воскресенье, для
смеху бросали ей гроши, так, прямо
на землю; Мари молча поднимала.
Все заметили, что после своего недавнего припадочного
смеха она вдруг стала даже угрюма, брюзглива и раздражительна; тем не менее упрямо и деспотично стояла
на своей невозможной прихоти. Афанасий Иванович страдал ужасно. Бесил его и Иван Федорович: он сидел за шампанским как ни в чем не бывало и даже, может быть, рассчитывал рассказать что-нибудь, в свою очередь.
Сказав это, она села сама. Странный
смех трепетал
на губах ее. Она сидела молча, в лихорадочном ожидании, и смотрела
на дверь.
Окна
на улицу были отворены, и из них слышался резкий, непрерывный говор, почти крик, точно кто-нибудь читал вслух или даже говорил речь; голос прерывался изредка
смехом нескольких звонких голосов.
Но вдруг, всё еще как бы не в силах добыть контенансу, оборотился и, ни с того, ни с сего, набросился сначала
на девушку в трауре, державшую
на руках ребенка, так что та даже несколько отшатнулась от неожиданности, но тотчас же, оставив ее, накинулся
на тринадцатилетнюю девочку, торчавшую
на пороге в следующую комнату и продолжавшую улыбаться остатками еще недавнего
смеха.
— Верно знаю, — с убеждением подтвердил Рогожин. — Что, не такая, что ли? Это, брат, нечего и говорить, что не такая. Один это только вздор. С тобой она будет не такая, и сама, пожалуй, этакому делу ужаснется, а со мной вот именно такая. Ведь уж так. Как
на последнюю самую шваль
на меня смотрит. С Келлером, вот с этим офицером, что боксом дрался, так наверно знаю — для одного
смеху надо мной сочинила… Да ты не знаешь еще, что она надо мной в Москве выделывала! А денег-то, денег сколько я перевел…
Рогожин покатился со
смеху. Он хохотал так, как будто был в каком-то припадке. Даже странно было смотреть
на этот
смех после такого мрачного недавнего настроения.
— Наутро я вышел по городу побродить, — продолжал князь, лишь только приостановился Рогожин, хотя
смех всё еще судорожно и припадочно вздрагивал
на его губах, — вижу, шатается по деревянному тротуару пьяный солдат, в совершенно растерзанном виде.
Он опять засмеялся; но это был уже
смех безумного. Лизавета Прокофьевна испуганно двинулась к нему и схватила его за руку. Он смотрел
на нее пристально, с тем же
смехом, но который уже не продолжался, а как бы остановился и застыл
на его лице.
Евгений Павлович даже отступил
на шаг от удивления. Мгновение он удерживался от нестерпимого припадка
смеха; но, приглядевшись ближе, он заметил, что князь был как бы не в себе, по крайней мере в каком-то особенном состоянии.
Она отняла платок, которым закрывала лицо, быстро взглянула
на него и
на всю его испуганную фигуру, сообразила его слова и вдруг разразилась хохотом прямо ему в глаза, — таким веселым и неудержимым хохотом, таким смешным и насмешливым хохотом, что Аделаида первая не выдержала, особенно когда тоже поглядела
на князя, бросилась к сестре, обняла ее и захохотала таким же неудержимым, школьнически веселым
смехом, как и та.
— Что вы
на меня так смотрите, князь? — сказала она вдруг, прерывая веселый разговор и
смех с окружающими. — Я вас боюсь; мне все кажется, что вы хотите протянуть вашу руку и дотронуться до моего лица пальцем, чтоб его пощупать. Не правда ли, Евгений Павлыч, он так смотрит?
— Так и вы тоже про дуэль! — захохотал вдруг князь, к чрезвычайному удивлению Келлера. Он хохотал ужасно. Келлер, действительно бывший чуть не
на иголках, до тех пор, пока не удовлетворился, предложив себя в секунданты, почти обиделся, смотря
на такой развеселый
смех князя.
Он уловил себя, впрочем,
на одной мысли, от которой покатился вдруг со
смеху; хотя смеяться было и нечему, но ему всё хотелось смеяться.
— Знаете, для чего я сейчас солгала? — вдруг обернулась она к князю с самою детскою доверчивостью и еще со
смехом, дрожавшим
на ее губах. — Потому что когда лжешь, то если ловко вставишь что-нибудь не совсем обыкновенное, что-нибудь эксцентрическое, ну, знаете, что-нибудь, что уж слишком редко, или даже совсем не бывает, то ложь становится гораздо вероятнее. Это я заметила. У меня только дурно вышло, потому что я не сумела…
Но тут не утерпели обе сестры и прыснули со
смеху. Аделаида давно уже заметила в подергивающихся чертах лица Аглаи признаки быстрого и неудержимого
смеха, который она сдерживала покамест изо всей силы. Аглая грозно было посмотрела
на рассмеявшихся сестер, но и секунды сама не выдержала и залилась самым сумасшедшим, почти истерическим хохотом; наконец вскочила и выбежала из комнаты.
Впрочем, князь до того дошел под конец, что рассказал несколько пресмешных анекдотов, которым сам же первый и смеялся, так что другие смеялись более уже
на его радостный
смех, чем самим анекдотам.
Еще минута, и
смех увеличился: смеялись уже
на него глядя,
на его остолбенелое онемение, но смеялись дружески, весело; многие с ним заговаривали и говорили так ласково, во главе всех Лизавета Прокофьевна: она говорила смеясь и что-то очень, очень доброе.
Смех усилился, у князя выступили
на глазах слезы; он не верил себе и был очарован.
Она было уж совсем рассердилась, но вдруг рассмеялась, и
на этот раз добрым
смехом. Просветлело лицо и Лизаветы Прокофьевны; просиял и Иван Федорович.
Видя же
смех князя, видя произведенное
на него впечатление, она приходила в восторг и начинала гордиться собой.
— Как, ты и это помнишь, Андрей? Как же! Я мечтал с ними, нашептывал надежды на будущее, развивал планы, мысли и… чувства тоже, тихонько от тебя, чтоб ты
на смех не поднял. Там все это и умерло, больше не повторялось никогда! Да и куда делось все — отчего погасло? Непостижимо! Ведь ни бурь, ни потрясений не было у меня; не терял я ничего; никакое ярмо не тяготит моей совести: она чиста, как стекло; никакой удар не убил во мне самолюбия, а так, Бог знает отчего, все пропадает!
Неточные совпадения
Так точно думал мой Евгений. // Он в первой юности своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним
на время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая в шуме и в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя
смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
И страшно ей; и торопливо // Татьяна силится бежать: // Нельзя никак; нетерпеливо // Метаясь, хочет закричать: // Не может; дверь толкнул Евгений, // И взорам адских привидений // Явилась дева; ярый
смех // Раздался дико; очи всех, // Копыта, хоботы кривые, // Хвосты хохлатые, клыки, // Усы, кровавы языки, // Рога и пальцы костяные, // Всё указует
на нее, // И все кричат: мое! мое!
Но куклы даже в эти годы // Татьяна в руки не брала; // Про вести города, про моды // Беседы с нею не вела. // И были детские проказы // Ей чужды: страшные рассказы // Зимою в темноте ночей // Пленяли больше сердце ей. // Когда же няня собирала // Для Ольги
на широкий луг // Всех маленьких ее подруг, // Она в горелки не играла, // Ей скучен был и звонкий
смех, // И шум их ветреных утех.
Чичиков разрешился тоже междуиметием
смеха, но, из уважения к генералу, пустил его
на букву э: хе, хе, хе, хе, хе! И туловище его также стало колебаться от
смеха, хотя плечи и не тряслись, потому что не носили густых эполет.
Теперь равнодушно подъезжаю ко всякой незнакомой деревне и равнодушно гляжу
на ее пошлую наружность; моему охлажденному взору неприютно, мне не смешно, и то, что пробудило бы в прежние годы живое движенье в лице,
смех и немолчные речи, то скользит теперь мимо, и безучастное молчание хранят мои недвижные уста. О моя юность! о моя свежесть!