Неточные совпадения
Вот это и начал эксплуатировать Федор Павлович, то есть отделываться малыми подачками, временными высылками, и в конце концов так случилось, что когда, уже года четыре спустя, Митя, потеряв терпение,
явился в наш городок в другой раз, чтобы совсем уж покончить дела с родителем, то вдруг оказалось,
к его величайшему изумлению, что у него уже ровно нет ничего, что и сосчитать даже трудно, что он перебрал уже деньгами всю стоимость своего имущества у Федора Павловича, может быть еще даже сам должен ему; что по таким-то и таким-то сделкам, в которые сам тогда-то и тогда пожелал вступить, он и права не имеет требовать ничего более, и проч., и проч.
Вообще судя, странно было, что молодой человек, столь ученый, столь гордый и осторожный на вид, вдруг
явился в такой безобразный дом,
к такому отцу, который всю жизнь его игнорировал, не знал его и не помнил, и хоть не дал бы, конечно, денег ни за что и ни в каком случае, если бы сын у него попросил, но все же всю жизнь боялся, что и сыновья, Иван и Алексей, тоже когда-нибудь придут да и попросят денег.
Известно ли вам, святейший отец, как Дидерот-философ
явился к митрополиту Платону при императрице Екатерине.
— Я нарочно и сказал, чтобы вас побесить, потому что вы от родства уклоняетесь, хотя все-таки вы родственник, как ни финтите, по святцам докажу; за тобой, Иван Федорович, я в свое время лошадей пришлю, оставайся, если хочешь, и ты. Вам же, Петр Александрович, даже приличие велит теперь
явиться к отцу игумену, надо извиниться в том, что мы с вами там накутили…
—
К несчастию, я действительно чувствую себя почти в необходимости
явиться на этот проклятый обед, — все с тою же горькою раздражительностью продолжал Миусов, даже и не обращая внимания, что монашек слушает. — Хоть там-то извиниться надо за то, что мы здесь натворили, и разъяснить, что это не мы… Как вы думаете?
— Буду, понимаю, что нескоро, что нельзя этак прийти и прямо бух! Он теперь пьян. Буду ждать и три часа, и четыре, и пять, и шесть, и семь, но только знай, что сегодня, хотя бы даже в полночь, ты
явишься к Катерине Ивановне, с деньгами или без денег, и скажешь: «Велел вам кланяться». Я именно хочу, чтобы ты этот стих сказал: «Велел, дескать, кланяться».
С самого же прибытия в наш город Ивана Федоровича стал
являться к обеду почти каждый раз.
— Да, Lise, вот давеча ваш вопрос: нет ли в нас презрения
к тому несчастному, что мы так душу его анатомируем, — этот вопрос мученический… видите, я никак не умею это выразить, но у кого такие вопросы
являются, тот сам способен страдать. Сидя в креслах, вы уж и теперь должны были много передумать…
— Оставьте все, Дмитрий Федорович! — самым решительным тоном перебила госпожа Хохлакова. — Оставьте, и особенно женщин. Ваша цель — прииски, а женщин туда незачем везти. Потом, когда вы возвратитесь в богатстве и славе, вы найдете себе подругу сердца в самом высшем обществе. Это будет девушка современная, с познаниями и без предрассудков.
К тому времени, как раз созреет теперь начавшийся женский вопрос, и
явится новая женщина…
Ко всякому другому,
явись такой, приревновал бы тотчас же и, может, вновь бы намочил свои страшные руки кровью, а
к этому,
к этому «ее первому», не ощущал он теперь, летя на своей тройке, не только ревнивой ненависти, но даже враждебного чувства — правда, еще не видал его.
— Ну и решился убить себя. Зачем было оставаться жить: это само собой в вопрос вскакивало.
Явился ее прежний, бесспорный, ее обидчик, но прискакавший с любовью после пяти лет завершить законным браком обиду. Ну и понял, что все для меня пропало… А сзади позор, и вот эта кровь, кровь Григория… Зачем же жить? Ну и пошел выкупать заложенные пистолеты, чтобы зарядить и
к рассвету себе пулю в башку всадить…
Главное,
явилось нечто унизительное, а с их стороны «высокомерное и
к нему презрительное».
Мефистофель,
явившись к Фаусту, засвидетельствовал о себе, что он хочет зла, а делает лишь добро.
Многие дамы горячо поссорились со своими супругами за разность взглядов на все это ужасное дело, и естественно после того, что все мужья этих дам
явились в залу суда уже не только нерасположенными
к подсудимому, но даже озлобленными против него.
Под конец даже,
являясь к больному, прямо спрашивал: «Ну, кто вас здесь пачкал, Герценштубе?
А затем как бы закоченел на месте, стиснув зубы и сжав крестом на груди руки. Катерина Ивановна осталась в зале и села на указанный ей стул. Она была бледна и сидела потупившись. Рассказывали бывшие близ нее, что она долго вся дрожала как в лихорадке.
К допросу
явилась Грушенька.
Я подхожу близко
к той катастрофе, которая, разразившись внезапно, действительно, может быть, погубила Митю. Ибо я уверен, да и все тоже, все юристы после так говорили, что не
явись этого эпизода, преступнику по крайней мере дали бы снисхождение. Но об этом сейчас. Два слова лишь прежде о Грушеньке.
Ну так на одно, видите ли, не хватило предосторожности, потерялся человек, испугался и убежал, оставив на полу улику, а как вот минуты две спустя ударил и убил другого человека, то тут сейчас же
является самое бессердечное и расчетливое чувство предосторожности
к нашим услугам.