— Да, да, я давеча солгала, все лгала, против
чести и совести, но я хотела давеча спасти его, потому что он меня так ненавидел и так презирал, — как безумная воскликнула Катя.
Этот несчастный, этот герой
чести и совести — не тот, не Дмитрий Федорович, а тот, что за этой дверью лежит и что собой за брата пожертвовал, — с сверкающими глазами прибавила Катя, — он давно уже мне сообщил весь этот план побега.
Неточные совпадения
Про старца Зосиму говорили многие, что он, допуская к себе столь многие годы всех приходивших к нему исповедовать сердце свое
и жаждавших от него совета
и врачебного слова, до того много принял в душу свою откровений, сокрушений, сознаний, что под конец приобрел прозорливость уже столь тонкую, что с первого взгляда на лицо незнакомого, приходившего к нему, мог угадывать: с чем тот пришел, чего тому нужно
и даже какого рода мучение терзает его
совесть,
и удивлял, смущал
и почти пугал иногда пришедшего таким знанием тайны его, прежде чем тот молвил слово.
— То ли еще узрим, то ли еще узрим! — повторили кругом монахи, но отец Паисий, снова нахмурившись, попросил всех хотя бы до времени вслух о сем не сообщать никому, «пока еще более подтвердится, ибо много в светских легкомыслия, да
и случай сей мог произойти естественно», — прибавил он осторожно, как бы для очистки
совести, но
почти сам не веруя своей оговорке, что очень хорошо усмотрели
и слушавшие.
Зато пострадали люди порядочные, у которых еще оставалась
совесть и честь…
В тиши, наедине со своею
совестью, может быть, спрашивает себя: „Да что такое
честь,
и не предрассудок ли кровь?“ Может быть, крикнут против меня
и скажут, что я человек болезненный, истерический, клевещу чудовищно, брежу, преувеличиваю.
Если да, то есть, другими словами, если в вас есть то, что вы называете на языке вашем
честью и совестью и что мы точнее обозначаем названием здравого смысла, то удовлетворите нас, и дело с концом.
Муж добрый был любим, шел мирно день за днем // И, к довершенью благ, беспечному супругу // Был дан приятель… важную услугу // Ему он оказал когда-то — и притом // Нашел, казалось,
честь и совесть в нем.
— Кто бы ты ни был, храбрый витязь! — радостно произнес воевода, спасенный от смерти, — прими от меня этот перстень вместо талисмана и действуй на меня им по твоему соизволению: все что только не идет против
чести и совести, все сделаю я для тебя. Клянусь в том смертным часом своим!
— Кто бы ты ни был, храбрый витязь, — радостно произнес воевода, спасенный от смерти, — прими от меня этот перстень вместо талисмана и действуй на меня им по твоему произволению: все, что только нейдет против
чести и совести, все сделаю я для тебя. Клянусь в том смертным часом моим!
Неточные совпадения
Совесть почти не упрекала Фенечку; но мысль о настоящей причине ссоры мучила ее по временам; да
и Павел Петрович глядел на нее так странно… так, что она, даже обернувшись к нему спиною, чувствовала на себе его глаза. Она похудела от непрестанной внутренней тревоги
и, как водится, стала еще милей.
— Слушай, — продолжал я, видя его доброе расположение. — Как тебя назвать не знаю, да
и знать не хочу… Но бог видит, что жизнию моей рад бы я заплатить тебе за то, что ты для меня сделал. Только не требуй того, что противно
чести моей
и христианской
совести. Ты мой благодетель. Доверши как начал: отпусти меня с бедною сиротою, куда нам бог путь укажет. А мы, где бы ты ни был
и что бы с тобою ни случилось, каждый день будем бога молить о спасении грешной твоей души…
Не казнь страшна: пращур [Пращур — предок.] мой умер на лобном месте, [Лобное место — возвышение на Красной площади, где иногда казнили государственных преступников.] отстаивая то, что
почитал святынею своей
совести; отец мой пострадал вместе с Волынским
и Хрущевым.
Это великая заслуга в муже; эта великая награда покупается только высоким нравственным достоинством;
и кто заслужил ее, тот вправе считать себя человеком безукоризненного благородства, тот смело может надеяться, что
совесть его чиста
и всегда будет чиста, что мужество никогда ни в чем не изменит ему, что во всех испытаниях, всяких, каких бы то ни было, он останется спокоен
и тверд, что судьба
почти не властна над миром его души, что с той поры, как он заслужил эту великую
честь, до последней минуты жизни, каким бы ударам ни подвергался он, он будет счастлив сознанием своего человеческого достоинства.
Предводитель, взятый врасплох, обещал отвечать по
совести, прибавив, что «
честь и правдивость — беспременные атрибуты россейского дворянства».