Да и не подозрение только — какие уж теперь подозрения, обман явен, очевиден: она тут, вот в этой комнате, откуда свет, она у него там, за ширмами, — и вот несчастный подкрадывается к окну, почтительно в него заглядывает, благонравно смиряется и благоразумно уходит, поскорее вон от беды, чтобы чего не произошло, опасного и безнравственного, — и нас в этом хотят уверить, нас, знающих характер подсудимого, понимающих, в каком он был состоянии духа, в состоянии, нам известном
по фактам, а главное, обладая знаками, которыми тотчас же мог отпереть дом и войти!“ Здесь по поводу „знаков“ Ипполит Кириллович оставил на время свое обвинение и нашел необходимым распространиться о Смердякове, с тем чтоб уж совершенно исчерпать весь этот вводный эпизод о подозрении Смердякова в убийстве и покончить с этою мыслию раз навсегда.
Неточные совпадения
— Успокойтесь, Дмитрий Федорович, — напомнил следователь, как бы, видимо, желая победить исступленного своим спокойствием. — Прежде чем будем продолжать допрос, я бы желал, если вы только согласитесь ответить, слышать от вас подтверждение того
факта, что, кажется, вы не любили покойного Федора Павловича, были с ним в какой-то постоянной ссоре… Здесь,
по крайней мере, четверть часа назад, вы, кажется, изволили произнести, что даже хотели убить его: «Не убил, — воскликнули вы, — но хотел убить!»
Затем младший брат подсудимого нам объявляет давеча сам, что
фактов в подтверждение своей мысли о виновности Смердякова не имеет никаких, ни малейших, а заключает так лишь со слов самого подсудимого и „
по выражению его лица“ — да, это колоссальное доказательство было дважды произнесено давеча его братом.
Мне, например, и еще двум лицам в этой зале совершенно случайно стал известен, еще неделю назад, один
факт, именно, что Иван Федорович Карамазов посылал в губернский город для размена два пятипроцентные билета
по пяти тысяч каждый, всего, стало быть, на десять тысяч.
Но вы уже знаете
факты, господа присяжные,
по судебному следствию.
Заставить же говорить преступника можно лишь внезапным и как бы нечаянным сообщением ему какого-нибудь нового
факта, какого-нибудь обстоятельства дела, которое
по значению своему колоссально, но которого он до сих пор ни за что не предполагал и никак не мог усмотреть.
Дайте, укажите нам хоть один
факт в пользу подсудимого, и мы обрадуемся, — но
факт осязательный, реальный, а не заключение
по выражению лица подсудимого родным его братом или указание на то, что он, бия себя в грудь, непременно должен был на ладонку указывать, да еще в темноте.
Эта мысль моя, формула моя — следующая: подавляющая совокупность
фактов против подсудимого и в то же время ни одного
факта, выдерживающего критику, если рассматривать его единично, самого
по себе!
А главное, главное, меня смущает и выводит из себя все та же мысль, что изо всей массы
фактов, нагроможденных обвинением на подсудимого, нет ни единого, хоть сколько-нибудь точного и неотразимого, а что гибнет несчастный единственно
по совокупности этих
фактов.
«Не совокупность только
фактов губит моего клиента, господа присяжные заседатели, — возгласил он, — нет, моего клиента губит, по-настоящему, один лишь
факт: это — труп старика отца!
Будь простое убийство, и вы при ничтожности, при бездоказательности, при фантастичности
фактов, если рассматривать каждый из них в отдельности, а не в совокупности, — отвергли бы обвинение,
по крайней мере усумнились бы губить судьбу человека
по одному лишь предубеждению против него, которое, увы, он так заслужил!
По этим трем письмам, по числам и
по фактам, в них обозначенным, доказывается математически, безо всякой возможности опровержения и даже сомнения, что Николай Андреевич выехал тогда за границу (где и пробыл сряду три года) ровно за полтора года до вашего рождения, господин Бурдовский.
Тогда только даже и после речей некоторых пролетариев на конгрессах"Мира и свободы", мне привелось слушать настоящих мастеровых, произносящих не только сильные
по фактам, но и блестящие речи. Какой-нибудь брюссельский портной, или печатник, или оружейник — говорили прекрасно, с заразительным пылом настоящих рабочих, а не просто агитаторов «из господ».
Неточные совпадения
А как ты думаешь,
по характеру нашей юриспруденции, примут или способны ль они принять такой
факт, — основанный единственно только на одной психологической невозможности, на одном только душевном настроении, — за
факт неотразимый и все обвинительные и вещественные
факты, каковы бы они ни были, разрушающий?
Мне, напротив, следовало бы сначала усыпить подозрения ваши и виду не подать, что я об этом
факте уже известен; отвлечь, этак, вас в противоположную сторону, да вдруг, как обухом
по темени (
по вашему же выражению), и огорошить: «А что, дескать, сударь, изволили вы в квартире убитой делать в десять часов вечера, да чуть ли еще и не в одиннадцать?
— Да, мошенник какой-то! Он и векселя тоже скупает. Промышленник. Да черт с ним! Я ведь на что злюсь-то, понимаешь ты это? На рутину их дряхлую, пошлейшую, закорузлую злюсь… А тут, в одном этом деле, целый новый путь открыть можно.
По одним психологическим только данным можно показать, как на истинный след попадать должно. «У нас есть, дескать,
факты!» Да ведь
факты не всё;
по крайней мере половина дела в том, как с
фактами обращаться умеешь!
Видя
факт, который,
по ошибке, считаете достойным презрения, вы уже отказываете человеческому существу в гуманном на него взгляде.
Чуть-чуть же человек развитой и бывалый, непременно и
по возможности, старается сознаться во всех внешних и неустранимых
фактах; только причины им другие подыскивает, черту такую свою, особенную и неожиданную, ввернет, которая совершенно им другое значение придаст и в другом свете их выставит.