Тогда только даже и после речей некоторых пролетариев на конгрессах"Мира и свободы", мне привелось слушать настоящих мастеровых, произносящих не только сильные
по фактам, но и блестящие речи. Какой-нибудь брюссельский портной, или печатник, или оружейник — говорили прекрасно, с заразительным пылом настоящих рабочих, а не просто агитаторов «из господ».
Неточные совпадения
Все, что тогда было поживей умом и попорядочнее, мужчины и женщины, по-своему шло вперед, читало, интересовалось и событиями на Западе, и всякими выдающимися
фактами внутренней жизни, подчинялось, правда, общему гнету сверху, но не всегда мирилось с ним, сочувствовало тем, кто «пострадал», значительно было подготовлено к тому движению, которое началось после Крымской войны, то есть всего три года после того, как мы вышли из гимназии и превратились в студентов.
Вообще, я уже и тогда должен был помириться с тем
фактом, что нравы пишущей братии
по этой части весьма и весьма небезупречны. Таких алкоголиков — и запойных, и простых, — как в ту"эпоху реформ", уже не бывало позднее среди литераторов,
по крайней мере такого"букета", если его составить из Мея, Кроля, Григорьева и Якушкина, знаменитого"ходебщика", позднее моего сотрудника.
Мои временнообязанные получили даровую землю, только в недостаточном количестве — разница количественная, а не
по существу. Прибавлю (опять-таки не в оправдание, а как
факт), что они могли тут же арендовать у землевладельца землю
по цене, меньшей той, что с них потребовали бы"хорошие"хозяева, а не молодой писатель, который так скоро стал тяготиться своей ролью владельца.
Подневольное следование попечителя со всей студенческой братией
по Невскому было, конечно, небывалым
фактом.
Щепкин
по своему культурному складу принадлежал к той эпохе в художественно-литературной жизни Москвы, когда связь актера с интеллигенцией — какая была у него — являлась редким
фактом.
И вот тот
факт, что он как бы скрывал происхождение свое от отца, ополяченного еврея-протестанта, навлекло на него и после смерти опять новые нарекания и
по этой части.
Таковы итоги этой полосы моей жизни, бурной не
по внешним
фактам, а
по внутренней борьбе с успехом
по тем ударам, которые закалили меня как писателя.
И тут кстати будет сказать, что если я прожил свою молодость и не Иосифом Прекрасным, то никаким образом не заслужил той репутации
по части женского пола, которая установилась за мною, вероятно, благодаря содержанию моих романов и повестей, а вовсе не на основании
фактов моей реальной жизни. И впоследствии, до и после женитьбы и вплоть до старости, я был гораздо больше, как и теперь,"другом женщин", чем героем любовных похождений.
Не предаваясь никаким иллюзиям, я видел, что исход этой войны будет самый фатальный для Франции, но не мог не жалеть ее, не мог умалчивать и о том, что в Эльзас-Лотарингии все население было предано Франции и
по доброй воле никогда бы от нее не отложилось. Я это подтверждал в моих письмах разными характерными
фактами из того, что я сам видел и переживал.
Да и не подозрение только — какие уж теперь подозрения, обман явен, очевиден: она тут, вот в этой комнате, откуда свет, она у него там, за ширмами, — и вот несчастный подкрадывается к окну, почтительно в него заглядывает, благонравно смиряется и благоразумно уходит, поскорее вон от беды, чтобы чего не произошло, опасного и безнравственного, — и нас в этом хотят уверить, нас, знающих характер подсудимого, понимающих, в каком он был состоянии духа, в состоянии, нам известном
по фактам, а главное, обладая знаками, которыми тотчас же мог отпереть дом и войти!“ Здесь по поводу „знаков“ Ипполит Кириллович оставил на время свое обвинение и нашел необходимым распространиться о Смердякове, с тем чтоб уж совершенно исчерпать весь этот вводный эпизод о подозрении Смердякова в убийстве и покончить с этою мыслию раз навсегда.
По этим трем письмам, по числам и
по фактам, в них обозначенным, доказывается математически, безо всякой возможности опровержения и даже сомнения, что Николай Андреевич выехал тогда за границу (где и пробыл сряду три года) ровно за полтора года до вашего рождения, господин Бурдовский.
Неточные совпадения
А как ты думаешь,
по характеру нашей юриспруденции, примут или способны ль они принять такой
факт, — основанный единственно только на одной психологической невозможности, на одном только душевном настроении, — за
факт неотразимый и все обвинительные и вещественные
факты, каковы бы они ни были, разрушающий?
Мне, напротив, следовало бы сначала усыпить подозрения ваши и виду не подать, что я об этом
факте уже известен; отвлечь, этак, вас в противоположную сторону, да вдруг, как обухом
по темени (
по вашему же выражению), и огорошить: «А что, дескать, сударь, изволили вы в квартире убитой делать в десять часов вечера, да чуть ли еще и не в одиннадцать?
— Да, мошенник какой-то! Он и векселя тоже скупает. Промышленник. Да черт с ним! Я ведь на что злюсь-то, понимаешь ты это? На рутину их дряхлую, пошлейшую, закорузлую злюсь… А тут, в одном этом деле, целый новый путь открыть можно.
По одним психологическим только данным можно показать, как на истинный след попадать должно. «У нас есть, дескать,
факты!» Да ведь
факты не всё;
по крайней мере половина дела в том, как с
фактами обращаться умеешь!
Видя
факт, который,
по ошибке, считаете достойным презрения, вы уже отказываете человеческому существу в гуманном на него взгляде.
Чуть-чуть же человек развитой и бывалый, непременно и
по возможности, старается сознаться во всех внешних и неустранимых
фактах; только причины им другие подыскивает, черту такую свою, особенную и неожиданную, ввернет, которая совершенно им другое значение придаст и в другом свете их выставит.