Неточные совпадения
Я добьюсь
того, я настою на
том, что наконец он узнает меня и будет
передавать мне все, не стыдясь! — воскликнула она
как бы в исступлении.
— О, не
то счастливо, что я вас покидаю, уж разумеется нет, —
как бы поправилась она вдруг с милою светскою улыбкой, — такой друг,
как вы, не может этого подумать; я слишком, напротив, несчастна, что вас лишусь (она вдруг стремительно бросилась к Ивану Федоровичу и, схватив его за обе руки, с горячим чувством пожала их); но вот что счастливо, это
то, что вы сами, лично, в состоянии будете
передать теперь в Москве, тетушке и Агаше, все мое положение, весь теперешний ужас мой, в полной откровенности с Агашей и щадя милую тетушку, так,
как сами сумеете это сделать.
«Мама, говорит, я помню эту сосну,
как со сна», —
то есть «сосну,
как со сна» — это как-то она иначе выразилась, потому что тут путаница, «сосна» слово глупое, но только она мне наговорила по этому поводу что-то такое оригинальное, что я решительно не возьмусь
передать.
Говорю тебе, что нет у человека заботы мучительнее,
как найти
того, кому бы
передать поскорее
тот дар свободы, с которым это несчастное существо рождается.
Надо было держать ухо востро: мог где-нибудь сторожить ее Дмитрий Федорович, а
как она постучится в окно (Смердяков еще третьего дня уверил Федора Павловича, что
передал ей где и куда постучаться),
то надо было отпереть двери
как можно скорее и отнюдь не задерживать ее ни секунды напрасно в сенях, чтобы чего, Боже сохрани, не испугалась и не убежала.
Окончательный процесс этого решения произошел с ним, так сказать, в самые последние часы его жизни, именно с последнего свидания с Алешей, два дня
тому назад вечером, на дороге, после
того как Грушенька оскорбила Катерину Ивановну, а Митя, выслушав рассказ о
том от Алеши, сознался, что он подлец, и велел
передать это Катерине Ивановне, «если это может сколько-нибудь ее облегчить».
Ясно, точно,
как бы отчеканивая,
передал он о чувствах, волновавших его в
те мгновения в саду, когда ему так ужасно хотелось узнать: у отца ли Грушенька или нет?
Он ясно и настойчиво
передал нам, очнувшись, на расспросы наши, что в
то еще время, когда, выйдя на крыльцо и заслышав в саду некоторый шум, он решился войти в сад чрез калитку, стоявшую отпертою,
то, войдя в сад, еще прежде чем заметил вас в темноте убегающего,
как вы сообщили уже нам, от отворенного окошка, в котором видели вашего родителя, он, Григорий, бросив взгляд налево и заметив действительно это отворенное окошко, заметил в
то же время, гораздо ближе к себе, и настежь отворенную дверь, про которую вы заявили, что она все время,
как вы были в саду, оставалась запертою.
К
тому же мое описание вышло бы отчасти и лишним, потому что в речах прокурора и защитника, когда приступили к прениям, весь ход и смысл всех данных и выслушанных показаний были сведены
как бы в одну точку с ярким и характерным освещением, а эти две замечательные речи я, по крайней мере местами, записал в полноте и
передам в свое время, равно
как и один чрезвычайный и совсем неожиданный эпизод процесса, разыгравшийся внезапно еще до судебных прений и несомненно повлиявший на грозный и роковой исход его.
Но о честности Смердякова подтвердил почти с жаром и тут же
передал,
как Смердяков, во время оно, найдя оброненные барские деньги, не утаил их, а принес барину, и
тот ему за это «золотой подарил» и впредь во всем доверять начал.
— Теперь могу ли обратиться к вам с вопросом, если только позволите, — вдруг и совсем неожиданно спросил Фетюкович, — из чего состоял
тот бальзам, или, так сказать,
та настойка, посредством которой вы в
тот вечер,
перед сном,
как известно из предварительного следствия, вытерли вашу страдающую поясницу, надеясь
тем излечиться?
Но так
как мотивов этих за ним никто предварительно не приметил, а все видели, напротив, что он барином любим, почтен бариновою доверенностью,
то, конечно бы, его последнего и заподозрили, а заподозрили бы прежде всего такого, который бы имел эти мотивы, кто сам кричал, что имеет эти мотивы, кто их не скрывал,
перед всеми обнаруживал, одним словом, заподозрили бы сына убитого, Дмитрия Федоровича.
Когда прокурор
передавал о ней мнение Ракитина, в лице его выразилась презрительная и злобная улыбка, и он довольно слышно проговорил: «Бернары!» Когда же Ипполит Кириллович сообщал о
том,
как он допрашивал и мучил его в Мокром, Митя поднял голову и прислушивался со страшным любопытством.
Он, может быть, жаждал увидеть отца после долголетней разлуки, он, может быть, тысячу раз
перед тем, вспоминая
как сквозь сон свое детство, отгонял отвратительные призраки, приснившиеся ему в его детстве, и всею душой жаждал оправдать и обнять отца своего!
— Он там толкует, — принялась она опять, — про какие-то гимны, про крест, который он должен понести, про долг какой-то, я помню, мне много об этом Иван Федорович тогда
передавал, и если б вы знали,
как он говорил! — вдруг с неудержимым чувством воскликнула Катя, — если б вы знали,
как он любил этого несчастного в
ту минуту, когда мне
передавал про него, и
как ненавидел его, может быть, в
ту же минуту!
Неточные совпадения
И постепенно в усыпленье // И чувств и дум впадает он, // А
перед ним воображенье // Свой пестрый мечет фараон. //
То видит он: на талом снеге, //
Как будто спящий на ночлеге, // Недвижим юноша лежит, // И слышит голос: что ж? убит. //
То видит он врагов забвенных, // Клеветников и трусов злых, // И рой изменниц молодых, // И круг товарищей презренных, //
То сельский дом — и у окна // Сидит она… и всё она!..
Он так привык теряться в этом, // Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва в
то время не постиг // Мой бестолковый ученик. //
Как походил он на поэта, // Когда в углу сидел один, // И
перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял // В огонь
то туфлю,
то журнал.
Теперь у нас дороги плохи, // Мосты забытые гниют, // На станциях клопы да блохи // Заснуть минуты не дают; // Трактиров нет. В избе холодной // Высокопарный, но голодный // Для виду прейскурант висит // И тщетный дразнит аппетит, // Меж
тем как сельские циклопы //
Перед медлительным огнем // Российским лечат молотком // Изделье легкое Европы, // Благословляя колеи // И рвы отеческой земли.
Но в продолжение
того,
как он сидел в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и всю родню его, и
перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему в окна слепая, темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные петухи, и в совершенно заснувшем городе, может быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно
какого класса и чина, знающая одну только (увы!) слишком протертую русским забубенным народом дорогу, — в это время на другом конце города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность положения нашего героя.
— Такой приказ, так уж, видно, следует, — сказал швейцар и прибавил к
тому слово: «да». После чего стал
перед ним совершенно непринужденно, не сохраняя
того ласкового вида, с
каким прежде торопился снимать с него шинель. Казалось, он думал, глядя на него: «Эге! уж коли тебя бары гоняют с крыльца, так ты, видно, так себе, шушера какой-нибудь!»