Неточные совпадения
Впрочем, если бы папаша о нем
и вспомнил (не мог же он в самом деле не знать о его существовании), то
и сам сослал бы его
опять в избу, так как ребенок все же мешал бы ему в его дебоширстве.
Митя действительно переехал к этому двоюродному дяде, но собственного семейства у того не было, а так как сам он, едва лишь уладив
и обеспечив свои денежные получения с своих имений, немедленно поспешил
опять надолго в Париж, то ребенка
и поручил одной из своих двоюродных теток, одной московской барыне.
Юность
и молодость его протекли беспорядочно: в гимназии он не доучился, попал потом в одну военную школу, потом очутился на Кавказе, выслужился, дрался на дуэли, был разжалован,
опять выслужился, много кутил
и сравнительно прожил довольно денег.
Федор Павлович предложил свою руку, о нем справились
и его прогнали,
и вот тут-то он
опять, как
и в первом браке, предложил сиротке увоз.
В подробный рассказ их детства
и юности я
опять пока не вступаю, а обозначу лишь самые главные обстоятельства.
А коли нет крючьев, стало быть,
и все побоку, значит,
опять невероятно: кто же меня тогда крючьями-то потащит, потому что если уж меня не потащат, то что ж тогда будет, где же правда на свете?
Возрождено же оно у нас
опять с конца прошлого столетия одним из великих подвижников (как называют его) Паисием Величковским
и учениками его, но
и доселе, даже через сто почти лет, существует весьма еще не во многих монастырях
и даже подвергалось иногда почти что гонениям, как неслыханное по России новшество.
— Не беспокойтесь, прошу вас, — привстал вдруг с своего места на свои хилые ноги старец
и, взяв за обе руки Петра Александровича, усадил его
опять в кресла. — Будьте спокойны, прошу вас. Я особенно прошу вас быть моим гостем, —
и с поклоном, повернувшись, сел
опять на свой диванчик.
Федор Павлович патетически разгорячился, хотя
и совершенно ясно было уже всем, что он
опять представляется. Но Миусов все-таки был больно уязвлен.
Теперь они приехали вдруг
опять, хотя
и знали, что старец почти уже не может вовсе никого принимать,
и, настоятельно умоляя, просили еще раз «счастья узреть великого исцелителя».
«Знаю я, говорю, Никитушка, где ж ему
и быть, коль не у Господа
и Бога, только здесь-то, с нами-то его теперь, Никитушка, нет, подле-то, вот как прежде сидел!»
И хотя бы я только взглянула на него лишь разочек, только один разочек на него мне бы
опять поглядеть,
и не подошла бы к нему, не промолвила, в углу бы притаилась, только бы минуточку едину повидать, послыхать его, как он играет на дворе, придет, бывало, крикнет своим голосочком: «Мамка, где ты?» Только б услыхать-то мне, как он по комнате своими ножками пройдет разик, всего бы только разик, ножками-то своими тук-тук, да так часто, часто, помню, как, бывало, бежит ко мне, кричит да смеется, только б я его ножки-то услышала, услышала бы, признала!
— Вдовею я, третий год, — начала она полушепотом, сама как бы вздрагивая. — Тяжело было замужем-то, старый был он, больно избил меня. Лежал он больной; думаю я, гляжу на него: а коль выздоровеет,
опять встанет, что тогда?
И вошла ко мне тогда эта самая мысль…
— Алеша поднял потупленные глаза,
опять вдруг покраснел
и опять вдруг, сам не зная чему, усмехнулся.
— Деятельной любви? Вот
и опять вопрос,
и такой вопрос, такой вопрос! Видите, я так люблю человечество, что, верите ли, мечтаю иногда бросить все, все, что имею, оставить Lise
и идти в сестры милосердия. Я закрываю глаза, думаю
и мечтаю,
и в эти минуты я чувствую в себе непреодолимую силу. Никакие раны, никакие гнойные язвы не могли бы меня испугать. Я бы перевязывала
и обмывала собственными руками, я была бы сиделкой у этих страдальцев, я готова целовать эти язвы…
После нескольких минут он
опять, влекомый тою же непреодолимою силой, повернулся посмотреть, глядят ли на него или нет,
и увидел, что Lise, совсем почти свесившись из кресел, выглядывала на него сбоку
и ждала изо всех сил, когда он поглядит; поймав же его взгляд, расхохоталась так, что даже
и старец не выдержал...
Но о нем почти как бы
и забыли,
и когда старец вступил
опять в келью, то застал самый оживленный общий разговор между своими гостями.
Ввязывался,
и по-видимому очень горячо, в разговор
и Миусов, но ему
опять не везло; он был видимо на втором плане,
и ему даже мало отвечали, так что это новое обстоятельство лишь усилило все накоплявшуюся его раздражительность.
— Недостойнейшая игра слов для духовного лица! — не вытерпел
и прервал
опять отец Паисий.
— То есть в двух словах, — упирая на каждое слово, проговорил
опять отец Паисий, — по иным теориям, слишком выяснившимся в наш девятнадцатый век, церковь должна перерождаться в государство, так как бы из низшего в высший вид, чтобы затем в нем исчезнуть, уступив науке, духу времени
и цивилизации.
— Ну-с, признаюсь, вы меня теперь несколько ободрили, — усмехнулся Миусов, переложив
опять ногу на ногу. — Сколько я понимаю, это, стало быть, осуществление какого-то идеала, бесконечно далекого, во втором пришествии. Это как угодно. Прекрасная утопическая мечта об исчезновении войн, дипломатов, банков
и проч. Что-то даже похожее на социализм. А то я думал, что все это серьезно
и что церковь теперь, например, будет судить уголовщину
и приговаривать розги
и каторгу, а пожалуй, так
и смертную казнь.
— То есть что же это такое? Я
опять перестаю понимать, — перебил Миусов, —
опять какая-то мечта. Что-то бесформенное, да
и понять нельзя. Как это отлучение, что за отлучение? Я подозреваю, вы просто потешаетесь, Иван Федорович.
Если что
и охраняет общество даже в наше время
и даже самого преступника исправляет
и в другого человека перерождает, то это опять-таки единственно лишь закон Христов, сказывающийся в сознании собственной совести.
Вот если бы суд принадлежал обществу как церкви, тогда бы оно знало, кого воротить из отлучения
и опять приобщить к себе.
— Вообще эту тему я
опять прошу позволения оставить, — повторил Петр Александрович, — а вместо того я вам расскажу, господа, другой анекдот о самом Иване Федоровиче, интереснейший
и характернейший.
Засадить же вы меня хотите только потому, что меня к ней же ревнуете, потому что сами вы приступать начали к этой женщине со своею любовью,
и мне это опять-таки все известно,
и опять-таки она смеялась, — слышите, — смеясь над вами, пересказывала.
— На дуэль! — завопил
опять старикашка, задыхаясь
и брызгая с каждым словом слюной. — А вы, Петр Александрович Миусов, знайте, сударь, что, может быть, во всем вашем роде нет
и не было выше
и честнее — слышите, честнее — женщины, как эта, по-вашему, тварь, как вы осмелились сейчас назвать ее! А вы, Дмитрий Федорович, на эту же «тварь» вашу невесту променяли, стало быть, сами присудили, что
и невеста ваша подошвы ее не стоит, вот какова эта тварь!
Дмитрий Федорович стоял несколько мгновений как пораженный: ему поклон в ноги — что такое? Наконец вдруг вскрикнул: «О Боже!» —
и, закрыв руками лицо, бросился вон из комнаты. За ним повалили гурьбой
и все гости, от смущения даже не простясь
и не откланявшись хозяину. Одни только иеромонахи
опять подошли под благословение.
— Верю, потому что ты сказал, но черт вас возьми опять-таки с твоим братом Иваном! Не поймете вы никто, что его
и без Катерины Ивановны можно весьма не любить.
И за что я его стану любить, черт возьми! Ведь удостоивает же он меня сам ругать. Почему же я его не имею права ругать?
Затем буду
опять его издавать
и непременно в либеральном
и атеистическом направлении, с социалистическим оттенком, с маленьким даже лоском социализма, но держа ухо востро, то есть, в сущности, держа нашим
и вашим
и отводя глаза дуракам.
Миусов умолк. Произнеся последние слова своей тирады, он остался собою совершенно доволен, до того, что
и следов недавнего раздражения не осталось в душе его. Он вполне
и искренно любил
опять человечество. Игумен, с важностью выслушав его, слегка наклонил голову
и произнес в ответ...
Опять нотабене. Никогда
и ничего такого особенного не значил наш монастырь в его жизни,
и никаких горьких слез не проливал он из-за него. Но он до того увлекся выделанными слезами своими, что на одно мгновение чуть было себе сам не поверил; даже заплакал было от умиления; но в тот же миг почувствовал, что пора поворачивать оглобли назад. Игумен на злобную ложь его наклонил голову
и опять внушительно произнес...
Он слишком хорошо понял, что приказание переезжать, вслух
и с таким показным криком, дано было «в увлечении», так сказать даже для красоты, — вроде как раскутившийся недавно в их же городке мещанин, на своих собственных именинах,
и при гостях, рассердясь на то, что ему не дают больше водки, вдруг начал бить свою же собственную посуду, рвать свое
и женино платье, разбивать свою мебель
и, наконец, стекла в доме
и все опять-таки для красы;
и все в том же роде, конечно, случилось теперь
и с папашей.
Алеша знал, что
и старик назавтра же наверно отпустит его
опять в монастырь, даже сегодня же, может, отпустит.
Понимаешь ли ты, что от иного восторга можно убить себя; но я не закололся, а только поцеловал шпагу
и вложил ее
опять в ножны, — о чем, впрочем, мог бы тебе
и не упоминать.
Дмитрий Федорович встал, в волнении шагнул шаг
и другой, вынул платок, обтер со лба пот, затем сел
опять, но не на то место, где прежде сидел, а на другое, на скамью напротив, у другой стены, так что Алеша должен был совсем к нему повернуться.
—
И вот я тебя кликнул
и перетащил сюда сегодня, сегодняшнего числа, — запомни! — с тем чтобы послать тебя,
и опять-таки сегодня же, к Катерине Ивановне,
и…
Но Смердяков не прочел
и десяти страниц из Смарагдова, показалось скучно. Так
и закрылся
опять шкаф с книгами. Вскорости Марфа
и Григорий доложили Федору Павловичу, что в Смердякове мало-помалу проявилась вдруг ужасная какая-то брезгливость: сидит за супом, возьмет ложку
и ищет-ищет в супе, нагибается, высматривает, почерпнет ложку
и подымет на свет.
— А я насчет того-с, — заговорил вдруг громко
и неожиданно Смердяков, — что если этого похвального солдата подвиг был
и очень велик-с, то никакого опять-таки, по-моему, не было бы греха
и в том, если б
и отказаться при этой случайности от Христова примерно имени
и от собственного крещения своего, чтобы спасти тем самым свою жизнь для добрых дел, коими в течение лет
и искупить малодушие.
Опять-таки
и то взямши, что никто в наше время, не только вы-с, но
и решительно никто, начиная с самых даже высоких лиц до самого последнего мужика-с, не сможет спихнуть горы в море, кроме разве какого-нибудь одного человека на всей земле, много двух, да
и то, может, где-нибудь там в пустыне египетской в секрете спасаются, так что их
и не найдешь вовсе, — то коли так-с, коли все остальные выходят неверующие, то неужели же всех сих остальных, то есть население всей земли-с, кроме каких-нибудь тех двух пустынников, проклянет Господь
и при милосердии своем, столь известном, никому из них не простит?
Дмитрий вдруг появился
опять в зале. Он, конечно, нашел тот вход запертым, да
и действительно ключ от запертого входа был в кармане у Федора Павловича. Все окна во всех комнатах были тоже заперты; ниоткуда, стало быть, не могла пройти Грушенька
и ниоткуда не могла выскочить.
—
И, вырвавшись от Ивана, он
опять бросился на Дмитрия.
— А вы думаете, что я эту женщину не перенесу? Он думает, что я не перенесу? Но он на ней не женится, — нервно рассмеялась она вдруг, — разве Карамазов может гореть такою страстью вечно? Это страсть, а не любовь. Он не женится, потому что она
и не выйдет за него… —
опять странно усмехнулась вдруг Катерина Ивановна.
Было
и еще что-то в ней, о чем он не мог или не сумел бы дать отчет, но что, может быть,
и ему сказалось бессознательно, именно опять-таки эта мягкость, нежность движений тела, эта кошачья неслышность этих движений.
Он приедет,
и Грушенька
опять будет счастлива, а все пять лет эти она была несчастна.
Давеча я, может, вам
и пообещала что, а вот сейчас
опять думаю: вдруг он
опять мне понравится, Митя-то, — раз уж мне ведь он очень понравился, целый час почти даже нравился.
Ах, Алексей Федорович, что, если я
опять не удержусь, как дура,
и засмеюсь, как давеча, на вас глядя?
Но мгновение спустя он
опять рассмеялся так же тихо
и так же счастливо.
Хотя он
и проживал в скиту, но его не очень-то беспокоили скитскими правилами, потому опять-таки, что держал он себя прямо юродивым.
Да
и не до того ему было: старец Зосима, почувствовавший вновь усталость
и улегшийся
опять в постель, вдруг, заводя уже очи, вспомнил о нем
и потребовал его к себе.
Он отворил ключом «шкапик», налил рюмочку, выпил, потом шкапик запер
и ключ
опять в карман положил.