— Об этом не раз говорил старец Зосима, — заметил Алеша, — он тоже говорил, что лицо человека часто многим еще неопытным в
любви людям мешает любить. Но ведь есть и много любви в человечестве, и почти подобной Христовой любви, это я сам знаю, Иван…
Неточные совпадения
Не уважая же никого, перестает любить, а чтобы, не имея
любви, занять себя и развлечь, предается страстям и грубым сладостям и доходит совсем до скотства в пороках своих, а все от беспрерывной лжи и
людям и себе самому.
Да и совершить не может совсем такого греха великого
человек, который бы истощил бесконечную Божью
любовь.
Зато всегда так происходило, что чем более я ненавидел
людей в частности, тем пламеннее становилась
любовь моя к человечеству вообще.
Не далее как дней пять тому назад, в одном здешнем, по преимуществу дамском, обществе он торжественно заявил в споре, что на всей земле нет решительно ничего такого, что бы заставляло
людей любить себе подобных, что такого закона природы: чтобы
человек любил человечество — не существует вовсе, и что если есть и была до сих пор
любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что
люди веровали в свое бессмертие.
Чтобы полюбить
человека, надо, чтобы тот спрятался, а чуть лишь покажет лицо свое — пропала
любовь.
По-моему, Христова
любовь к
людям есть в своем роде невозможное на земле чудо.
Солнце
любви горит в его сердце, лучи Света, Просвещения и Силы текут из очей его и, изливаясь на
людей, сотрясают их сердца ответною
любовью.
И действительно так, действительно только в этом и весь секрет, но разве это не страдание, хотя бы для такого, как он,
человека, который всю жизнь свою убил на подвиг в пустыне и не излечился от
любви к человечеству?
Из дома родительского вынес я лишь драгоценные воспоминания, ибо нет драгоценнее воспоминаний у
человека, как от первого детства его в доме родительском, и это почти всегда так, если даже в семействе хоть только чуть-чуть
любовь да союз.
Братья, не бойтесь греха
людей, любите
человека и во грехе его, ибо сие уж подобие Божеской
любви и есть верх
любви на земле.
Пусть этот ропот юноши моего был легкомыслен и безрассуден, но опять-таки, в третий раз повторяю (и согласен вперед, что, может быть, тоже с легкомыслием): я рад, что мой юноша оказался не столь рассудительным в такую минуту, ибо рассудку всегда придет время у
человека неглупого, а если уж и в такую исключительную минуту не окажется
любви в сердце юноши, то когда же придет она?
Напротив, с сердцем высоким, с
любовью чистою, полною самопожертвования, можно в то же время прятаться под столы, подкупать подлейших
людей и уживаться с самою скверною грязью шпионства и подслушивания.
Легко жить Ракитину: «Ты, — говорит он мне сегодня, — о расширении гражданских прав
человека хлопочи лучше али хоть о том, чтобы цена на говядину не возвысилась; этим проще и ближе человечеству
любовь окажешь, чем философиями».
Я объяснений дать не захотела, просить прощения не могла; тяжело мне было, что такой
человек мог заподозрить меня в прежней
любви к этому…
Неточные совпадения
Я знал красавиц недоступных, // Холодных, чистых, как зима, // Неумолимых, неподкупных, // Непостижимых для ума; // Дивился я их спеси модной, // Их добродетели природной, // И, признаюсь, от них бежал, // И, мнится, с ужасом читал // Над их бровями надпись ада: // Оставь надежду навсегда. // Внушать
любовь для них беда, // Пугать
людей для них отрада. // Быть может, на брегах Невы // Подобных дам видали вы.
Что значит, однако же, что и в паденье своем гибнущий грязный
человек требует
любви к себе?
Где же тот, кто бы на родном языке русской души нашей умел бы нам сказать это всемогущее слово: вперед? кто, зная все силы, и свойства, и всю глубину нашей природы, одним чародейным мановеньем мог бы устремить на высокую жизнь русского
человека? Какими словами, какой
любовью заплатил бы ему благодарный русский
человек. Но веки проходят за веками; полмиллиона сидней, увальней и байбаков дремлют непробудно, и редко рождается на Руси муж, умеющий произносить его, это всемогущее слово.
Не дружба, а чувство гражданина и
человека, чувство гуманности и
любви ко всевышнему.
Ну!
люди в здешней стороне! // Она к нему, а он ко мне, // А я… одна лишь я
любви до смерти трушу. — // А как не полюбить буфетчика Петрушу!