Неточные совпадения
В нем симпатия к этой несчастной обратилась
во что-то священное, так
что и двадцать лет спустя он бы не перенес, от
кого бы то ни шло, даже худого намека о ней и тотчас бы возразил обидчику.
Ты возразил,
что человек жив не единым хлебом, но знаешь ли,
что во имя этого самого хлеба земного и восстанет на тебя дух земли, и сразится с тобою, и победит тебя, и все пойдут за ним, восклицая: «
Кто подобен зверю сему, он дал нам огонь с небеси!» Знаешь ли ты,
что пройдут века и человечество провозгласит устами своей премудрости и науки,
что преступления нет, а стало быть, нет и греха, а есть лишь только голодные.
И тогда уже мы и достроим их башню, ибо достроит тот,
кто накормит, а накормим лишь мы,
во имя твое, и солжем,
что во имя твое.
Этого как бы трепещущего человека старец Зосима весьма любил и
во всю жизнь свою относился к нему с необыкновенным уважением, хотя, может быть, ни с
кем во всю жизнь свою не сказал менее слов, как с ним, несмотря на то,
что когда-то многие годы провел в странствованиях с ним вдвоем по всей святой Руси.
«Но
что это,
что это? Почему раздвигается комната… Ах да… ведь это брак, свадьба… да, конечно. Вот и гости, вот и молодые сидят, и веселая толпа и… где же премудрый архитриклин? Но
кто это?
Кто? Опять раздвинулась комната…
Кто встает там из-за большого стола? Как… И он здесь? Да ведь он
во гробе… Но он и здесь… встал, увидал меня, идет сюда… Господи!..
— А вы и не знали! — подмигнул ему Митя, насмешливо и злобно улыбнувшись. — А
что, коль не скажу? От
кого тогда узнать? Знали ведь о знаках-то покойник, я да Смердяков, вот и все, да еще небо знало, да оно ведь вам не скажет. А фактик-то любопытный, черт знает
что на нем можно соорудить, ха-ха! Утешьтесь, господа, открою, глупости у вас на уме. Не знаете вы, с
кем имеете дело! Вы имеете дело с таким подсудимым, который сам на себя показывает,
во вред себе показывает! Да-с, ибо я рыцарь чести, а вы — нет!
Дело в том,
что вопрос: «
Кто именно основал Трою?» — решительно обратился
во всех классах в секрет, и чтобы проникнуть его, надо было прочесть у Смарагдова.
— Как же бы я мог тогда прямее сказать-с? Один лишь страх
во мне говорил-с, да и вы могли осердиться. Я, конечно, опасаться мог, чтобы Дмитрий Федорович не сделали какого скандалу, и самые эти деньги не унесли, так как их все равно
что за свои почитали, а вот
кто же знал,
что таким убивством кончится? Думал, они просто только похитят эти три тысячи рублей,
что у барина под тюфяком лежали-с, в пакете-с, а они вот убили-с. Где же и вам угадать было, сударь?
— Слишком стыдно вам будет-с, если на себя
во всем признаетесь. А пуще того бесполезно будет, совсем-с, потому я прямо ведь скажу,
что ничего такого я вам не говорил-с никогда, а
что вы или в болезни какой (а на то и похоже-с), али уж братца так своего пожалели,
что собой пожертвовали, а на меня выдумали, так как все равно меня как за мошку считали всю вашу жизнь, а не за человека. Ну и
кто ж вам поверит, ну и какое у вас есть хоть одно доказательство?
Я ведь знаю, тут есть секрет, но секрет мне ни за
что не хотят открыть, потому
что я, пожалуй, тогда, догадавшись, в
чем дело, рявкну «осанну», и тотчас исчезнет необходимый минус и начнется
во всем мире благоразумие, а с ним, разумеется, и конец всему, даже газетам и журналам, потому
что кто ж на них тогда станет подписываться.
Рассудите: во-первых, как мы узнали,
что были три тысячи, и
кто их видел?
По большим и малым городам, по фабричным и промысловым селеньям Вели́ка пречиста честно́ и светло празднуется, но там и в заводе нет ни дожинных столов, ни обрядных хороводов, зато к вечеру харчевни да кабаки полнехоньки, а где торжок либо ярманка, там от пьяной гульбы, от зычного крику и несвязных песен —
кто во что горазд — до полуночи гам и содом стоят, далеко́ разносясь по окрестностям. То праздничанье не русское.
И заляскали вслед за нею о древки сухие цепы, заколотили емки и ухваты, зазвенели серпы и косы, задребезжали спицами трезубые вилы; сотни звонких, громких голосов,
кто во что горазд, взвизгнули, гаркнули, крикнули: «згинь, пропади отсюда, коровья смерть!» и, переливаясь, понеслись, то заглушаемые шумом, то всплывающие поверх его вновь.
Неточные совпадения
Следовало бы тоже принять
во внимание и прежнюю жизнь человека, потому
что, если не рассмотришь все хладнокровно, а накричишь с первого раза, — запугаешь только его, да и признанья настоящего не добьешься: а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет и даже не просит о смягчении, и ожесточенья ни против
кого нет, потому
что ясно видит,
что не я его наказываю, а закон.
При ней как-то смущался недобрый человек и немел, а добрый, даже самый застенчивый, мог разговориться с нею, как никогда в жизни своей ни с
кем, и — странный обман! — с первых минут разговора ему уже казалось,
что где-то и когда-то он знал ее,
что случилось это
во дни какого-то незапамятного младенчества, в каком-то родном доме, веселым вечером, при радостных играх детской толпы, и надолго после того как-то становился ему скучным разумный возраст человека.
Думал он также и о том,
что надобно торопиться закупать, у
кого какие еще находятся беглецы и мертвецы, ибо помещики друг перед другом спешат закладывать имения и скоро
во всей России может не остаться и угла, не заложенного в казну.
— А я, брат, — говорил Ноздрев, — такая мерзость лезла всю ночь,
что гнусно рассказывать, и
во рту после вчерашнего точно эскадрон переночевал. Представь: снилось,
что меня высекли, ей-ей! и, вообрази,
кто? Вот ни за
что не угадаешь: штабс-ротмистр Поцелуев вместе с Кувшинниковым.
— Ну, расспросите у него, вы увидите,
что… [В рукописи четыре слова не разобрано.] Это всезнай, такой всезнай, какого вы нигде не найдете. Он мало того
что знает, какую почву
что любит, знает, какое соседство для
кого нужно, поблизости какого леса нужно сеять какой хлеб. У нас у всех земля трескается от засух, а у него нет. Он рассчитает, насколько нужно влажности, столько и дерева разведет; у него все играет две-три роли: лес лесом, а полю удобренье от листьев да от тени. И это
во всем так.