Неточные совпадения
— Жаль. Черт
возьми, что б я после того сделал с тем,
кто первый выдумал Бога! Повесить его мало на горькой осине.
Кого ж я лучше вас
возьму… и
кто меня, кроме вас,
возьмет?
И вот вместо твердых основ для успокоения совести человеческой раз навсегда — ты
взял все, что есть необычайного, гадательного и неопределенного,
взял все, что было не по силам людей, а потому поступил как бы и не любя их вовсе, — и это
кто же: тот, который пришел отдать за них жизнь свою!
— Э, черт
возьми, старика, старушонку… Убили, что ли,
кого?
А главное,
кто ж теперь не в аффекте, вы, я — все в аффекте, и сколько примеров: сидит человек, поет романс, вдруг ему что-нибудь не понравилось,
взял пистолет и убил
кого попало, а затем ему все прощают.
Как-то коснулось дело до Самсонова: «Какое
кому дело, — с каким-то наглым вызовом тотчас же огрызнулась она, — он был мой благодетель, он меня босоногую
взял, когда меня родные из избы вышвырнули».
Задают подсудимому вопрос: «Ну, а где вы изволили
взять материал для вашей ладонки,
кто вам сшил ее?» — «Сам зашил».
И вот постепенно, в расстроенном и больном мозгу его созидается мысль — страшная, но соблазнительная и неотразимо логическая: убить,
взять три тысячи денег и свалить все потом на барчонка: на
кого же и подумают теперь, как не на барчонка,
кого же могут обвинить, как не барчонка, все улики, он тут был?
—
Возьми кого знаешь, хоть всех бери — дело твое, — сказала Манефа. — Да началь их хорошенько, чтоб не очень ротозейничали. Не то, до меня не доведя, в погреб на лед озорниц сажай… Ну, прощай, Виринеюшка, не держу тебя, ступай к своим делам, управляйся с Богом, помогай тебе Господи!
Страх смерти начал являться к нему постепенно и как-то толчками: точно
возьмет кто и снизу, изо всей силы, подтолкнет сердце кулаком. Скорее больно, чем страшно. Потом ощущение забудется — и через несколько часов явится снова, и с каждым разом становится оно все продолжительнее и сильнее. И уже ясно начинает принимать мутные очертания какого-то большого и даже невыносимого страха.
— Никто не украл; зачем обижать человека!
Взял кому нужно было; ну, и пошли ему бог на здоровье, — отвечала она на жалобы слуг, доводивших ей о какой-нибудь пропаже.
Неточные совпадения
— А
кто их заводил? Сами завелись: накопилось шерсти, сбыть некуды, я и начал ткать сукна, да и сукна толстые, простые; по дешевой цене их тут же на рынках у меня и разбирают. Рыбью шелуху, например, сбрасывали на мой берег шесть лет сряду; ну, куды ее девать? я начал с нее варить клей, да сорок тысяч и
взял. Ведь у меня всё так.
Казалось, как будто он хотел
взять их приступом; весеннее ли расположение подействовало на него, или толкал его
кто сзади, только он протеснялся решительно вперед, несмотря ни на что; откупщик получил от него такой толчок, что пошатнулся и чуть-чуть удержался на одной ноге, не то бы, конечно, повалил за собою целый ряд; почтмейстер тоже отступился и посмотрел на него с изумлением, смешанным с довольно тонкой иронией, но он на них не поглядел; он видел только вдали блондинку, надевавшую длинную перчатку и, без сомнения, сгоравшую желанием пуститься летать по паркету.
Вот люди! все они таковы: знают заранее все дурные стороны поступка, помогают, советуют, даже одобряют его, видя невозможность другого средства, — а потом умывают руки и отворачиваются с негодованием от того,
кто имел смелость
взять на себя всю тягость ответственности. Все они таковы, даже самые добрые, самые умные!..
— Я догадался тогда, Соня, — продолжал он восторженно, — что власть дается только тому,
кто посмеет наклониться и
взять ее.
В контору надо было идти все прямо и при втором повороте
взять влево: она была тут в двух шагах. Но, дойдя до первого поворота, он остановился, подумал, поворотил в переулок и пошел обходом, через две улицы, — может быть, безо всякой цели, а может быть, чтобы хоть минуту еще протянуть и выиграть время. Он шел и смотрел в землю. Вдруг как будто
кто шепнул ему что-то на ухо. Он поднял голову и увидал, что стоит у тогодома, у самых ворот. С того вечера он здесь не был и мимо не проходил.