Неточные совпадения
В иллюстрированном журнале
явилась карикатура, в которой язвительно скопировали Варвару Петровну, генерала и Степана Трофимовича на одной картинке, в виде трех ретроградных друзей;
к картинке приложены были и стихи, написанные народным поэтом единственно для этого случая.
На другой же день, рано утром,
явились к Варваре Петровне пять литераторов, из них трое совсем незнакомых, которых она никогда и не видывала.
На вечера
к Степану Трофимовичу
являлся постоянно и брал у него читать газеты и книги.
Он
явился к Николаю Всеволодовичу тотчас после объяснения того с мамашей и убедительно просил его сделать честь пожаловать
к нему в тот же день на вечеринку по поводу дня рождения его жены.
Часов в десять утра в доме госпожи Ставрогиной
явилась работница Липутина, Агафья, развязная, бойкая и румяная бабенка, лет тридцати, посланная им с поручением
к Николаю Всеволодовичу и непременно желавшая «повидать их самих-с». У него очень болела голова, но он вышел. Варваре Петровне удалось присутствовать при передаче поручения.
Шатов не заупрямился и, по записке моей,
явился в полдень
к Лизавете Николаевне.
Началось с того, что мы со Степаном Трофимовичем,
явившись к Варваре Петровне ровно в двенадцать часов, как она назначила, не застали ее дома; она еще не возвращалась от обедни.
И вот наконец в понедельник, возвратясь поутру после своей трехдневной отлучки, обегав весь город и отобедав у Юлии Михайловны, Петр Степанович
к вечеру
явился наконец
к нетерпеливо ожидавшей его Варваре Петровне.
— То есть если б и подслушивала! — мигом подхватил, весело возвышая голос и усаживаясь в кресло, Петр Степанович. — Я ничего против этого, я только теперь бежал поговорить наедине… Ну, наконец-то я
к вам добился! Прежде всего, как здоровье? Вижу, что прекрасно, и завтра, может быть, вы
явитесь, — а?
— Кстати, — подхватил он, как бы не расслышав и поскорей заминая, — я ведь по два, по три раза
являлся к многоуважаемой Варваре Петровне и тоже много принужден был говорить.
Они вам ничего не ответили, но поручили принять здесь, в России, от кого-то какую-то типографию и хранить ее до сдачи лицу, которое
к вам от них
явится.
— Чтобы по приказанию, то этого не было-с ничьего, а я единственно человеколюбие ваше знамши, всему свету известное. Наши доходишки, сами знаете, либо сена клок, либо вилы в бок. Я вон в пятницу натрескался пирога, как Мартын мыла, да с тех пор день не ел, другой погодил, а на третий опять не ел. Воды в реке сколько хошь, в брюхе карасей развел… Так вот не будет ли вашей милости от щедрот; а у меня тут как раз неподалеку кума поджидает, только
к ней без рублей не
являйся.
Подходившие крестились, прикладывались
к иконе; стали подавать, и
явилось церковное блюдо, а у блюда монах, и только
к трем часам пополудни начальство догадалось, что можно народу приказать и не останавливаться толпой, а, помолившись, приложившись и пожертвовав, проходить мимо.
Приехав три дня тому назад в город, он
к родственнице не
явился, остановился в гостинице и пошел прямо в клуб — в надежде отыскать где-нибудь в задней комнате какого-нибудь заезжего банкомета или по крайней мере стуколку.
— Вы не смейтесь. Повторяю, я вас отстаивал. Так ли, этак, а все-таки я вам
явиться сегодня советую.
К чему напрасные слова из-за какой-то фальшивой гордости? Не лучше ли расстаться дружелюбно? Ведь уж во всяком случае вам придется сдавать станок и буквы и старые бумажки, вот о том и поговорим.
Вероятно, он очень много хлопотал в этот день по разным побегушкам — и, должно быть, успешно, — что и отозвалось в самодовольном выражении его физиономии, когда вечером, ровно в шесть часов, он
явился к Николаю Всеволодовичу.
Но она осеклась; на другом конце стола
явился уже другой конкурент, и все взоры обратились
к нему. Длинноухий Шигалев с мрачным и угрюмым видом медленно поднялся с своего места и меланхолически положил толстую и чрезвычайно мелко исписанную тетрадь на стол. Он не садился и молчал. Многие с замешательством смотрели на тетрадь, но Липутин, Виргинский и хромой учитель были, казалось, чем-то довольны.
Он не решался лечь, но я настоял. Настасья принесла в чашке уксусу, я намочил полотенце и приложил
к его голове. Затем Настасья стала на стул и полезла зажигать в углу лампадку пред образом. Я с удивлением это заметил; да и лампадки прежде никогда не бывало, а теперь вдруг
явилась.
К удивлению, а потом и
к чрезвычайному ее смущению (о чем объявляю вперед), он исчез на всё утро и на литературное чтение совсем не
явился, так что до самого вечера его никто не встречал.
Он развернул бумажку. Разумеется, его никто не успел остановить.
К тому же он
являлся с своим распорядительским бантом. Звонким голосом он продекламировал...
Юлия Михайловна ни за что не соглашалась
явиться на бал после «давешних оскорблений», другими словами, всеми силами желала быть
к тому принужденною, и непременно им, Петром Степановичем.
Петр Степанович
явился только в половине девятого. Быстрыми шагами подошел он
к круглому столу пред диваном, за которым разместилась компания; шапку оставил в руках и от чаю отказался. Вид имел злой, строгий и высокомерный. Должно быть, тотчас же заметил по лицам, что «бунтуют».
В то, что Шатов донесет, наши все поверили; но в то, что Петр Степанович играет ими как пешками, — тоже верили. А затем все знали, что завтра все-таки
явятся в комплекте на место, и судьба Шатова решена. Чувствовали, что вдруг как мухи попали в паутину
к огромному пауку; злились, но тряслись от страху.
— Ну и пусть; только глупо вам
к ним
являться. Я с вашею возней сегодня не обедал. А
к Кириллову чем позднее, тем вернее.
Начали быстро собираться, чтобы поспеть
к полуденному поезду. Но не прошло получаса, как
явился из Скворешников Алексей Егорыч. Он доложил, что Николай Всеволодович «вдруг» приехали поутру, с ранним поездом, и находятся в Скворешниках, но «в таком виде, что на вопросы не отвечают, прошли по всем комнатам и заперлись на своей половине…»