Был он аккуратен, но как-то слишком, без нужды и во вред себе, мрачен; рыжий, высокий, сгорбленный, унылый, даже чувствительный и, при всей своей приниженности, упрямый и настойчивый,
как вол, хотя всегда невпопад.
Неточные совпадения
Все три наши доктора дали мнение, что и за три дня пред сим больной мог уже быть
как в бреду и хотя и владел, по-видимому, сознанием и хитростию, но уже не здравым рассудком и
волей, что, впрочем, подтверждалось и фактами.
Я ведь не неволю; всё в твоей
воле,
как скажешь, так и будет.
— Вспомни, что твоя полная
воля,
как захочешь, так и будет.
— Потому что вы всё и начали. Сделайте одолжение, не уклоняйтесь, ловкость тут не поможет. Но, впрочем,
как хотите; ваша полная
воля.
Но вы, вы, создание чистое и наивное, вы, кроткая, которой судьба едва не соединилась с моею, по
воле одного капризного и самовластного сердца, вы, может быть, с презрением смотревшая, когда я проливал мои малодушные слезы накануне несостоявшегося нашего брака; вы, которая не можете, кто бы вы ни были, смотреть на меня иначе
как на лицо комическое, о, вам, вам последний крик моего сердца, вам последний мой долг, вам одной!
Исполнительная часть была потребностью этой мелкой, малорассудочной, вечно жаждущей подчинения чужой
воле натуры — о, конечно не иначе
как ради «общего» или «великого» дела.
Шатов бормотал бессвязно, чадно и восторженно.
Как будто что-то шаталось в его голове и само собою, без
воли его, выливалось из души.
— Потому что вся
воля стала моя. Неужели никто на всей планете, кончив бога и уверовав в своеволие, не осмелится заявить своеволие, в самом полном пункте? Это так,
как бедный получил наследство и испугался и не смеет подойти к мешку, почитая себя малосильным владеть. Я хочу заявить своеволие. Пусть один, но сделаю.
Но великая мысль и великая
воля осенят ее свыше,
как и того безумного бесноватого, и выйдут все эти бесы, вся нечистота, вся эта мерзость, загноившаяся на поверхности… и сами будут проситься войти в свиней.
(Арина Прохоровна, ее сестра, тетка и даже студентка теперь давно уже на
воле; говорят даже, что и Шигалев будто бы непременно будет выпущен в самом скором времени, так
как ни под одну категорию обвиняемых не подходит; впрочем, это всё еще только разговор.)
— Эк ведь вам Алена-то Ивановна страху задала! — затараторила жена торговца, бойкая бабенка. — Посмотрю я на вас, совсем-то вы как ребенок малый. И сестра она вам не родная, а сведенная, а вот
какую волю взяла.
А если до сих пор эти законы исследованы мало, так это потому, что человеку, пораженному любовью, не до того, чтоб ученым оком следить, как вкрадывается в душу впечатление, как оковывает будто сном чувства, как сначала ослепнут глаза, с какого момента пульс, а за ним сердце начинает биться сильнее, как является со вчерашнего дня вдруг преданность до могилы, стремление жертвовать собою, как мало-помалу исчезает свое я и переходит в него или в нее, как ум необыкновенно тупеет или необыкновенно изощряется,
как воля отдается в волю другого, как клонится голова, дрожат колени, являются слезы, горячка…
— Теперь я только начинаю немного понимать, и то не все, — сказал, подумавши, Тушин и вздохнул,
как вол, которого отпрягли. — Я думал, что вы нагло обмануты.
Стихия власти сама по себе,
как воля повелевать и согласие подчиняться, есть нечто натурально-человеческое, срединное, она принадлежит к области относительного.
Неточные совпадения
«
Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской
воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука своего». —
Из буфета ли он вырвался или из небольшой зеленой гостиной, где производилась игра посильнее, чем в обыкновенный вист, своей ли
волею или вытолкали его, только он явился веселый, радостный, ухвативши под руку прокурора, которого, вероятно, уже таскал несколько времени, потому что бедный прокурор поворачивал на все стороны свои густые брови,
как бы придумывая средство выбраться из этого дружеского подручного путешествия.
—
Как милости вашей будет завгодно, — отвечал на все согласный Селифан, — коли высечь, то и высечь; я ничуть не прочь от того. Почему ж не посечь, коли за дело, на то
воля господская. Оно нужно посечь, потому что мужик балуется, порядок нужно наблюдать. Коли за дело, то и посеки; почему ж не посечь?
— Иной раз, право, мне кажется, что будто русский человек — какой-то пропащий человек. Нет силы
воли, нет отваги на постоянство. Хочешь все сделать — и ничего не можешь. Все думаешь — с завтрашнего дни начнешь новую жизнь, с завтрашнего дни примешься за все
как следует, с завтрашнего дни сядешь на диету, — ничуть не бывало: к вечеру того же дни так объешься, что только хлопаешь глазами и язык не ворочается,
как сова, сидишь, глядя на всех, — право и эдак все.
В этой напрасной борьбе я истощил и жар души, и постоянство
воли, необходимое для действительной жизни; я вступил в эту жизнь, пережив ее уже мысленно, и мне стало скучно и гадко,
как тому, кто читает дурное подражание давно ему известной книге.