Ей нравились и крупное землевладение, и аристократический элемент, и усиление губернаторской власти, и демократический элемент, и новые учреждения,
и порядок, и вольнодумство, и социальные идейки, и строгий тон аристократического салона, и развязность чуть не трактирная окружавшей ее молодежи.
Неточные совпадения
Сделка для молодого человека была выгодная: он получал с отца в год до тысячи рублей в виде дохода с имения, тогда как оно при новых
порядках не давало
и пятисот (а может быть,
и того менее).
Конечно, поплакал, много
и хорошо говорил, много
и сильно сбивался, сказал случайно каламбур
и остался им доволен, потом была легкая холерина, — одним словом, всё произошло в
порядке.
Я же
и обошел всех, по его просьбе,
и всем наговорил, что Варвара Петровна поручила нашему «старику» (так все мы между собою звали Степана Трофимовича) какую-то экстренную работу, привести в
порядок какую-то переписку за несколько лет; что он заперся, а я ему помогаю,
и пр.,
и пр.
Стало быть, кричит Лебядкин, девица семьсот рублей у меня утащила,
и вытребовать хочет чуть не полицейским
порядком, по крайней мере угрожает
и на весь город стучит…
Я тотчас же рассказал всё, в точном историческом
порядке,
и прибавил, что хоть я теперь
и успел одуматься после давешней горячки, но еще более спутался: понял, что тут что-то очень важное для Лизаветы Николаевны, крепко желал бы помочь, но вся беда в том, что не только не знаю, как сдержать данное ей обещание, но даже не понимаю теперь, что именно ей обещал.
Голова ее уже
и тогда была не в
порядке, но тогда все-таки не так, как теперь.
Прежний мягкий губернатор наш оставил управление не совсем в
порядке; в настоящую минуту надвигалась холера; в иных местах объявился сильный скотский падеж; всё лето свирепствовали по городам
и селам пожары, а в народе всё сильнее
и сильнее укоренялся глупый ропот о поджогах.
— Осмелюсь сделать один вопрос, — мягко проговорил доселе молчавший
и особенно чинно сидевший хромой учитель, — я желал бы знать, составляем ли мы здесь, теперь, какое-нибудь заседание или просто мы собрание обыкновенных смертных, пришедших в гости? Спрашиваю более для
порядку и чтобы не находиться в неведении.
—
И мне кажется, действительно будет более
порядку, — скрепил Виргинский.
— Помилуйте, да ведь он предлагал вам известный в таких случаях
порядок и гарантии, а вы же сами
и отклонили! — вскричал я в дружеском негодовании.
Впрочем, надо признаться, что все эти разнузданные господа еще сильно боялись наших сановников, да
и пристава, бывшего в зале. Кое-как, минут в десять, все опять разместились, но прежнего
порядка уже не восстановлялось.
И вот в этот-то начинающийся хаос
и попал бедный Степан Трофимович…
Но покамест он визжал без толку
и без
порядку, нарушался
порядок и в зале. Многие повскочили с мест, иные хлынули вперед, ближе к эстраде. Вообще всё это произошло гораздо быстрее, чем я описываю,
и мер не успели принять. Может, тоже
и не хотели.
Но еще можно спасти: пошлите к нему завтра же, для удовлетворения публики, административным
порядком и со всеми онёрами, двух докторов, узнать о здоровье, даже сегодня бы можно,
и прямо в больницу, на холодные примочки.
Кругом, однако же, продолжались истории о Николае Всеволодовиче
и о том, что убитая — его жена, что вчера он из первого здешнего дома, у генеральши Дроздовой, сманил к себе девицу, дочь, «нечестным
порядком»,
и что жаловаться на него будут в Петербург, а что жена зарезана, то это, видно, для того, чтоб на Дроздовой ему жениться.
— Значит, всё в
порядке,
и мы от нашего намерения не отступим, молодец! — улыбнулся он обидно-покровительственною улыбкой. — Ну так что ж, — прибавил он со скверною шутливостью, — если
и опоздал, не вам жаловаться: вам же три часа подарил.
Затем произошло нечто до того безобразное
и быстрое, что Петр Степанович никак не мог потом уладить свои воспоминания в каком-нибудь
порядке.
— Недавно, беседуя с одним из таких хитрецов, я вспомнил остроумную мысль тайного советника Филиппа Вигеля из его «Записок». Он сказал там: «Может быть, мы бы мигом прошли кровавое время беспорядков и давным-давно из хаоса образовалось бы благоустройство
и порядок» — этими словами Вигель выразил свое, несомненно искреннее, сожаление о том, что Александр Первый не расправился своевременно с декабристами.
Неточные совпадения
Ей нравится
порядок стройный // Олигархических бесед, //
И холод гордости спокойной, //
И эта смесь чинов
и лет. // Но это кто в толпе избранной // Стоит безмолвный
и туманный? // Для всех он кажется чужим. // Мелькают лица перед ним, // Как ряд докучных привидений. // Что, сплин иль страждущая спесь // В его лице? Зачем он здесь? // Кто он таков? Ужель Евгений? // Ужели он?.. Так, точно он. // — Давно ли к нам он занесен?
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он
и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить //
И уж
порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он стал чертить в душе своей // Карикатуры всех гостей.
Ее тревожит сновиденье. // Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным
порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель //
И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со всех сторон // Съезжались недруги
и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы
и гости ели, пили //
И после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин полный, а досель //
Порядка враг
и расточитель, //
И очень рад, что прежний путь // Переменил на что-нибудь.
Один среди своих владений, // Чтоб только время проводить, // Сперва задумал наш Евгений //
Порядок новый учредить. // В своей глуши мудрец пустынный, // Ярем он барщины старинной // Оброком легким заменил; //
И раб судьбу благословил. // Зато в углу своем надулся, // Увидя в этом страшный вред, // Его расчетливый сосед; // Другой лукаво улыбнулся, //
И в голос все решили так, // Что он опаснейший чудак.