Неточные совпадения
Бесспорно, что
и он некоторое время принадлежал к знаменитой плеяде иных прославленных деятелей нашего прошедшего поколения,
и одно время, — впрочем, всего
только одну самую маленькую минуточку, — его имя многими тогдашними торопившимися людьми произносилось чуть
не наряду с именами Чаадаева, Белинского, Грановского
и только что начинавшего тогда за границей Герцена.
Не только «вихря», но даже
и «обстоятельств» совсем потом
не оказалось, по крайней мере в этом случае.
Я
только теперь, на днях, узнал, к величайшему моему удивлению, но зато уже в совершенной достоверности, что Степан Трофимович проживал между нами, в нашей губернии,
не только не в ссылке, как принято было у нас думать, но даже
и под присмотром никогда
не находился.
Успел же прочесть всего
только несколько лекций,
и, кажется, об аравитянах; успел тоже защитить блестящую диссертацию о возникавшем было гражданском
и ганзеатическом значении немецкого городка Ганау, в эпоху между 1413
и 1428 годами, а вместе с тем
и о тех особенных
и неясных причинах, почему значение это вовсе
не состоялось.
Он
не только ко мне прибегал, но неоднократно описывал всё это ей самой в красноречивейших письмах
и признавался ей, за своею полною подписью, что
не далее как, например, вчера он рассказывал постороннему лицу, что она держит его из тщеславия, завидует его учености
и талантам; ненавидит его
и боится
только выказать свою ненависть явно, в страхе, чтоб он
не ушел от нее
и тем
не повредил ее литературной репутации; что вследствие этого он себя презирает
и решился погибнуть насильственною смертью, а от нее ждет последнего слова, которое всё решит,
и пр.,
и пр., всё в этом роде.
Мало-помалу она так его вымуштровала, что он уже
и сам
не смел напоминать о вчерашнем, а
только заглядывал ей некоторое время в глаза.
Действительно, Варвара Петровна наверно
и весьма часто его ненавидела; но он одного
только в ней
не приметил до самого конца, того, что стал наконец для нее ее сыном, ее созданием, даже, можно сказать, ее изобретением, стал плотью от плоти ее,
и что она держит
и содержит его вовсе
не из одной
только «зависти к его талантам».
Когда барон подтвердил положительно совершенную достоверность
только что разнесшихся тогда первых слухов о великой реформе, Степан Трофимович вдруг
не вытерпел
и крикнул ура!
и даже сделал рукой какой-то жест, изображавший восторг.
Только два раза во всю свою жизнь сказала она ему: «Я вам этого никогда
не забуду!» Случай с бароном был уже второй случай; но
и первый случай в свою очередь так характерен
и, кажется, так много означал в судьбе Степана Трофимовича, что я решаюсь
и о нем упомянуть.
Одна странная мысль вдруг осенила Степана Трофимовича: «
Не рассчитывает ли неутешная вдова на него
и не ждет ли, в конце траурного года, предложения с его стороны?» Мысль циническая; но ведь возвышенность организации даже иногда способствует наклонности к циническим мыслям, уже по одной
только многосторонности развития.
Только что он вошел к себе
и, в хлопотливом раздумье, взяв сигару
и еще
не успев ее закурить, остановился, усталый, неподвижно пред раскрытым окном, приглядываясь к легким, как пух, белым облачкам, скользившим вокруг ясного месяца, как вдруг легкий шорох заставил его вздрогнуть
и обернуться.
Но, по некоторому гражданскому кокетству, он
не только не молодился, но как бы
и щеголял солидностию лет своих,
и в костюме своем, высокий, сухощавый, с волосами до плеч, походил как бы на патриарха или, еще вернее, на портрет поэта Кукольника, литографированный в тридцатых годах при каком-то издании, особенно когда сидел летом в саду, на лавке, под кустом расцветшей сирени, опершись обеими руками на трость, с раскрытою книгой подле
и поэтически задумавшись над закатом солнца.
Но любопытны в этом
не свойства девочки, а то, что даже
и в пятьдесят лет Варвара Петровна сохраняла эту картинку в числе самых интимных своих драгоценностей, так что
и Степану Трофимовичу, может быть,
только поэтому сочинила несколько похожий на изображенный на картинке костюм.
Иные (хотя
и далеко
не все) являлись даже пьяные, но как бы сознавая в этом особенную, вчера
только открытую красоту.
Он со слезами вспоминал об этом девять лет спустя, — впрочем, скорее по художественности своей натуры, чем из благодарности. «Клянусь же вам
и пари держу, — говорил он мне сам (но
только мне
и по секрету), — что никто-то изо всей этой публики знать
не знал о мне ровнешенько ничего!» Признание замечательное: стало быть, был же в нем острый ум, если он тогда же, на эстраде, мог так ясно понять свое положение, несмотря на всё свое упоение;
и, стало быть,
не было в нем острого ума, если он даже девять лет спустя
не мог вспомнить о том без ощущения обиды.
Не любила она
и Шатова, всего
только в последний год ставшего членом кружка.
Если уж очень подпивали, — а это случалось, хотя
и не часто, — то приходили в восторг,
и даже раз хором, под аккомпанемент Лямшина, пропели «Марсельезу»,
только не знаю, хорошо ли вышло.
Увы! мы
только поддакивали. Мы аплодировали учителю нашему, да с каким еще жаром! А что, господа,
не раздается ли
и теперь, подчас сплошь да рядом, такого же «милого», «умного», «либерального» старого русского вздора?
Вы мало того что просмотрели народ, — вы с омерзительным презрением к нему относились, уж по тому одному, что под народом вы воображали себе один
только французский народ, да
и то одних парижан,
и стыдились, что русский народ
не таков.
До последнего случая он ни разу ни с кем
не поссорился
и никого
не оскорбил, а уж вежлив был так, как кавалер с модной картинки, если бы
только тот мог заговорить.
Самолюбивый
и завистливый Липутин всего
только два раза в год созывал гостей, но уж в эти разы
не скупился.
— За умнейшего
и за рассудительнейшего, а
только вид такой подал, будто верю про то, что вы
не в рассудке… Да
и сами вы о моих мыслях немедленно тогда догадались
и мне, чрез Агафью, патент на остроумие выслали.
Липутин скрючился
и не сумел ответить. Nicolas несколько побледнел или так
только показалось Липутину.
— Нет, это
не с французского перевод! — с какою-то даже злобой привскочил Липутин, — это со всемирно-человеческого языка будет перевод-с, а
не с одного
только французского! С языка всемирно-человеческой социальной республики
и гармонии, вот что-с! А
не с французского одного!..
И это там, где сам же он скопил себе «домишко», где во второй раз женился
и взял за женой деньжонки, где, может быть, на сто верст кругом
не было ни одного человека, начиная с него первого, хоть бы с виду
только похожего на будущего члена «всемирно-общечеловеческой социальной республики
и гармонии».
О будущей губернаторше (которую ждали у нас
только к осени) повторяли, что она хотя, слышно,
и гордячка, но зато уже настоящая аристократка, а
не то что «какая-нибудь наша несчастная Варвара Петровна».
— En un mot, я
только ведь хотел сказать, что это один из тех начинающих в сорок лет администраторов, которые до сорока лет прозябают в ничтожестве
и потом вдруг выходят в люди посредством внезапно приобретенной супруги или каким-нибудь другим,
не менее отчаянным средством… То есть он теперь уехал… то есть я хочу сказать, что про меня тотчас же нашептали в оба уха, что я развратитель молодежи
и рассадник губернского атеизма… Он тотчас же начал справляться.
Мне кажется, он сам против всей этой интриги
и ничего
не желает, а финтила
только Лембке.
— Понимаю. По-прежнему приятели, по-прежнему попойки, клуб
и карты,
и репутация атеиста. Мне эта репутация
не нравится, Степан Трофимович. Я бы
не желала, чтобы вас называли атеистом, особенно теперь
не желала бы. Я
и прежде
не желала, потому что ведь всё это одна
только пустая болтовня. Надо же наконец сказать.
Вместо того чтобы благородно стоять свидетельством, продолжать собою пример, вы окружаете себя какою-то сволочью, вы приобрели какие-то невозможные привычки, вы одряхлели, вы
не можете обойтись без вина
и без карт, вы читаете одного
только Поль де Кока
и ничего
не пишете, тогда как все они там пишут; всё ваше время уходит на болтовню.
Да, действительно, до сих пор, до самого этого дня, он в одном
только оставался постоянно уверенным, несмотря на все «новые взгляды»
и на все «перемены идей» Варвары Петровны, именно в том, что он всё еще обворожителен для ее женского сердца, то есть
не только как изгнанник или как славный ученый, но
и как красивый мужчина.
Только Николай Всеволодович, вместо того чтобы приревновать, напротив, сам с молодым человеком подружился, точно
и не видит ничего, али как будто ему всё равно.
Да
и вам бы я советовала, милая Варвара Петровна, ничего теперь с Лизой насчет этого предмета
не начинать,
только делу повредите.
Даша посмотрела еще вопросительнее
и на этот раз
не только с удивлением, но
и заметно покраснела.
— Ты хоть
и умна, но ты сбрендила. Это хоть
и правда, что я непременно теперь тебя вздумала замуж выдать, но это
не по необходимости, а потому
только, что мне так придумалось,
и за одного
только Степана Трофимовича.
Не будь Степана Трофимовича, я бы
и не подумала тебя сейчас выдавать, хоть тебе уж
и двадцать лет… Ну?
Она объяснила ему всё сразу, резко
и убедительно. Намекнула
и о восьми тысячах, которые были ему дозарезу нужны. Подробно рассказала о приданом. Степан Трофимович таращил глаза
и трепетал. Слышал всё, но ясно
не мог сообразить. Хотел заговорить, но всё обрывался голос. Знал
только, что всё так
и будет, как она говорит, что возражать
и не соглашаться дело пустое, а он женатый человек безвозвратно.
Неужели тоже от сентиментальности?» Я
не знаю, есть ли правда в этом замечании Степана Трофимовича; я знаю
только, что Петруша имел некоторые сведения о продаже рощи
и о прочем, а Степан Трофимович знал, что тот имеет эти сведения.
К одному
только Липутину я
не успел зайти
и всё откладывал, — а вернее сказать, я боялся зайти.
Я знал вперед, что он ни одному слову моему
не поверит, непременно вообразит себе, что тут секрет, который, собственно, от него одного хотят скрыть,
и только что я выйду от него, тотчас же пустится по всему городу разузнавать
и сплетничать.
Но, странное дело, он
не только не любопытствовал
и не расспрашивал о Степане Трофимовиче, а, напротив, сам еще прервал меня, когда я стал было извиняться, что
не зашел к нему раньше,
и тотчас же перескочил на другой предмет.
— Вот верьте или нет, — заключил он под конец неожиданно, — а я убежден, что ему
не только уже известно всё со всеми подробностями о нашемположении, но что он
и еще что-нибудь сверх того знает, что-нибудь такое, чего ни вы, ни я еще
не знаем, а может быть, никогда
и не узнаем, или узнаем, когда уже будет поздно, когда уже нет возврата!..
Вообще говоря, если осмелюсь выразить
и мое мнение в таком щекотливом деле, все эти наши господа таланты средней руки, принимаемые, по обыкновению, при жизни их чуть
не за гениев, —
не только исчезают чуть
не бесследно
и как-то вдруг из памяти людей, когда умирают, но случается, что даже
и при жизни их, чуть лишь подрастет новое поколение, сменяющее то, при котором они действовали, — забываются
и пренебрегаются всеми непостижимо скоро.
Но на этот раз, к удивлению моему, я застал его в чрезвычайной перемене. Он, правда, с какой-то жадностию набросился на меня,
только что я вошел,
и стал меня слушать, но с таким растерянным видом, что сначала, видимо,
не понимал моих слов. Но
только что я произнес имя Кармазинова, он совершенно вдруг вышел из себя.
Степану Верховенскому
не в первый раз отражать деспотизм великодушием, хотя бы
и деспотизм сумасшедшей женщины, то есть самый обидный
и жестокий деспотизм, какой
только может осуществиться на свете, несмотря на то что вы сейчас, кажется, позволили себе усмехнуться словам моим, милостивый государь мой!
— Может быть, вам скучно со мной, Г—в (это моя фамилия),
и вы бы желали…
не приходить ко мне вовсе? — проговорил он тем тоном бледного спокойствия, который обыкновенно предшествует какому-нибудь необычайному взрыву. Я вскочил в испуге; в то же мгновение вошла Настасья
и молча протянула Степану Трофимовичу бумажку, на которой написано было что-то карандашом. Он взглянул
и перебросил мне. На бумажке рукой Варвары Петровны написаны были всего
только два слова: «Сидите дома».
Они
только наблюдения собирают, а до сущности вопроса или, так сказать, до нравственной его стороны совсем
не прикасаются,
и даже самую нравственность совсем отвергают, а держатся новейшего принципа всеобщего разрушения для добрых окончательных целей.
— Да всё это такие пустяки-с… то есть этот капитан, по всем видимостям, уезжал от нас тогда
не для фальшивых бумажек, а единственно затем
только, чтоб эту сестрицу свою разыскать, а та будто бы от него пряталась в неизвестном месте; ну а теперь привез, вот
и вся история.
В один миг припомнилась мне его догадка о том, что Липутин знает в нашем деле
не только больше нашего, но
и еще что-нибудь, чего мы сами никогда
не узнаем.
— Знал бы
только, что это вас так фраппирует, так я бы совсем
и не начал-с… А я-то ведь думал, что вам уже всё известно от самой Варвары Петровны!
А вы вот
не поверите, Степан Трофимович, чего уж, кажется-с, капитан Лебядкин, ведь уж, кажется, глуп как… то есть стыдно
только сказать как глуп; есть такое одно русское сравнение, означающее степень; а ведь
и он себя от Николая Всеволодовича обиженным почитает, хотя
и преклоняется пред его остроумием: «Поражен, говорит, этим человеком: премудрый змий» (собственные слова).