Неточные совпадения
Когда я его достаточно ободряла и успокоивала, то
старик наконец решался войти и тихо-тихо, осторожно-осторожно отворял двери, просовывал сначала одну голову, и если видел, что сын не сердится и кивнул ему головой, то тихонько проходил в комнату, снимал свою шинельку, шляпу, которая вечно у него
была измятая, дырявая, с оторванными полями, — все вешал на крюк, все делал тихо, неслышно; потом садился где-нибудь осторожно на стул и с сына глаз не спускал, все движения его ловил, желая угадать расположение духа своего Петеньки.
Если сын чуть-чуть
был не в духе и
старик примечал это, то тотчас приподымался с места и объяснял, «что, дескать, я так, Петенька, я на минутку.
Если сын с ним заговаривал, то
старик всегда приподымался немного со стула и отвечал тихо, подобострастно, почти с благоговением и всегда стараясь употреблять отборнейшие, то
есть самые смешные выражения.
Зато
старик в своей обнове
был горд, как петух.
Но
старик ненавидел Анну Федоровну, хотя
был пред нею тише воды, ниже травы.
Старик мне очень обрадовался; он любил меня без памяти, может
быть, не менее Петеньки.
Вот его день рождения скоро
будет, а он любит книжки, так вот я и покупаю их для него…»
Старик и всегда смешно изъяснялся, а теперь вдобавок
был в ужаснейшем замешательстве.
Потом разговор естественно перешел на ожидаемый праздник; потом
старик распространился о том, как мы
будем дарить, и чем далее углублялся он в свой предмет, чем более о нем говорил, тем приметнее мне становилось, что у него
есть что-то на душе, о чем он не может, не смеет, даже боится выразиться.
Мне стало ужасно жаль
старика. Я думала недолго.
Старик смотрел на меня с беспокойством. «Да слушайте, Захар Петрович, — сказала я, — вы подарите их ему все!» — «Как все? то
есть книжки все?..» — «Ну да, книжки все». — «И от себя?» — «От себя». — «От одного себя? то
есть от своего имени?» — «Ну да, от своего имени…» Я, кажется, очень ясно толковала, но
старик очень долго не мог понять меня.
— «Как! — закричал
старик, почти испугавшись, — так вы ничего Петеньке не подарите, так вы ему ничего дарить не хотите?»
Старик испугался; в эту минуту он, кажется, готов
был отказаться от своего предложения затем, чтобы и я могла чем-нибудь подарить его сына.
Одним словом,
старик от восторга так расходился, как, может
быть, никогда еще не бывало с ним.
Старик начал, кажется, с того, что Пушкин
был весьма хороший стихотворец; потом, сбиваясь и мешаясь, перешел вдруг на то, что нужно вести себя хорошо и что если человек не ведет себя хорошо, то значит, что он балуется; что дурные наклонности губят и уничтожают человека; исчислил даже несколько пагубных примеров невоздержания и заключил тем, что он с некоторого времени совершенно исправился и что теперь ведет себя примерно хорошо.
Я не могла удержаться от слез и смеха, слушая бедного
старика; ведь умел же налгать, когда нужда пришла! Книги
были перенесены в комнату Покровского и поставлены на полку. Покровский тотчас угадал истину.
Старика пригласили обедать. Этот день мы все
были так веселы. После обеда играли в фанты, в карты; Саша резвилась, я от нее не отставала. Покровский
был ко мне внимателен и все искал случая поговорить со мною наедине, но я не давалась. Это
был лучший день в целые четыре года моей жизни.
Старик Покровский целую ночь провел в коридоре, у самой двери в комнату сына; тут ему постлали какую-то рогожку. Он поминутно входил в комнату; на него страшно
было смотреть. Он
был так убит горем, что казался совершенно бесчувственным и бессмысленным. Голова его тряслась от страха. Он сам весь дрожал, и все что-то шептал про себя, о чем-то рассуждал сам с собою. Мне казалось, что он с ума сойдет с горя.
Перед рассветом
старик, усталый от душевной боли, заснул на своей рогожке как убитый. В восьмом часу сын стал умирать; я разбудила отца. Покровский
был в полной памяти и простился со всеми нами. Чудно! Я не могла плакать; но душа моя разрывалась на части.
Старик с ней спорил, шумел, отнял у ней книг, сколько мог, набил ими все свои карманы, наложил их в шляпу, куда мог, носился с ними все три дня и даже не расстался с ними и тогда, когда нужно
было идти в церковь.
Матушка
была больна, а Анна Федоровна совсем
было уж собралась, да поссорилась со
стариком Покровским и осталась.
Была только одна я да
старик.
Неточные совпадения
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё
было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: //
Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел.
И чье-нибудь он сердце тронет; // И, сохраненная судьбой, //
Быть может, в Лете не потонет // Строфа, слагаемая мной; //
Быть может (лестная надежда!), // Укажет будущий невежда // На мой прославленный портрет // И молвит: то-то
был поэт! // Прими ж мои благодаренья, // Поклонник мирных аонид, // О ты, чья память сохранит // Мои летучие творенья, // Чья благосклонная рука // Потреплет лавры
старика!
Тут
был, однако, цвет столицы, // И знать, и моды образцы, // Везде встречаемые лица, // Необходимые глупцы; // Тут
были дамы пожилые // В чепцах и в розах, с виду злые; // Тут
было несколько девиц, // Не улыбающихся лиц; // Тут
был посланник, говоривший // О государственных делах; // Тут
был в душистых сединах //
Старик, по-старому шутивший: // Отменно тонко и умно, // Что нынче несколько смешно.
Онегин
был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро
были мы судьбою // На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, // Большой потери в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди
старика.
Муразов поклонился и прямо от князя отправился к Чичикову. Он нашел Чичикова уже в духе, весьма покойно занимавшегося довольно порядочным обедом, который
был ему принесен в фаянсовых судках из какой-то весьма порядочной кухни. По первым фразам разговора
старик заметил тотчас, что Чичиков уже успел переговорить кое с кем из чиновников-казусников. Он даже понял, что сюда вмешалось невидимое участие знатока-юрисконсульта.