Неточные совпадения
Пусть будет фальшь мила
Европе старой,
Или Америке беззубо-молодой,
Собачьей старостью больной…
Но наша Русь крепка!
В ней много
силы, жара;
И правду любит Русь; и правду понимать
Дана ей господом святая благодать;
И в ней одной теперь приют находит
Все то, что
человека благородит!..
И такова
сила самодурства в этом темном царстве Торцовых, Брусковых и Уланбековых, что много
людей действительно замирает в нем, теряет и смысл, и волю, и даже
силу сердечного чувства — все, что составляет разумную жизнь, — и в идиотском бессилии прозябает, только совершая отправления животной жизни.
Но основы этой жизни, ее внутренняя
сила — совершенно непонятны для жалких
людей, отвыкших от всякой разумности и правды в своих житейских отношениях.
И все эти
люди воюют общими
силами против
людей честных, которые могут открыть глаза угнетенным труженикам и научить их громко и настоятельно предъявить свои права.
Но такова
сила повального ослепления, неизбежно заражающего
людей в известных положениях, — что за убийство и грабежи на войне не только не казнят никого, но еще восхваляют и награждают!
Самодур все силится доказать, что ему никто не указ и что он — что захочет, то и сделает; между тем
человек действительно независимый и сильный душою никогда не захочет этого доказывать: он употребляет
силу своего характера только там, где это нужно, не растрачивая ее, в виде опыта, на нелепые затеи.
Коли так не дадите денег, дайте Христа ради (плачет)» — Жаль, что «Своих
людей» не дают на театре: талантливый актер мог бы о поразительной
силой выставить весь комизм этого самодурного смешения Иверской с Иудою, ссылки в Сибирь с христарадничеством…
Достижению постыдной цели не служат здесь лучшие способности ума и благороднейшие
силы души в своем высшем развитии; напротив, вся пьеса ясно показывает, что именно недостаток этого развития и доводит
людей до таких мерзостей.
Да, но — здесь-то и раскрывается в полной
силе весь ужас; нелепых отношений, изображенных нам в «Своих
людях».
Теперь же мы можем, в заключение разбора «Своих
людей», только спросить читателей: откажут ли они изображениям Островского, так подробно анализированным нами, в жизненной правде и в
силе художнического представления?
И действительно, увлекшись негодованием против мишурной образованности господ, подобных Вихореву, сбивающих с толку простых русских
людей, Островский не с достаточной
силой и ясностью выставил здесь те причины, вследствие которых русский
человек может увлекаться подобными господами.
И не хочет понять самой простой истины: что не нужно усыплять в
человеке его внутренние
силы и связывать ему руки и ноги, если хотят, чтоб он мог успешно бороться с своими врагами.
Он рад будет прогнать и погубить вас, но, зная, что с вами много хлопот, сам постарается избежать новых столкновений и сделается даже очень уступчив: во-первых, у него нет внутренних
сил для равной борьбы начистоту, во-вторых, он вообще не привык к какой бы то ни было последовательной и продолжительной работе, а бороться с
человеком, который смело и неотступно пристает к вам, — это тоже работа немалая…
Разумеется, — это уж само по себе необходимо, чтоб пьяница проспался и чтоб
человек, допившийся до чертиков, перегодил немножечко, отдохнул и собрался с
силами.
Здесь в полной
силе выразилось одно из главных свойств таланта Островского — уменье заглянуть в душу
человека и изобразить его человеческую сторону, независимо от его официального положения.
И вот вместо твердых основ для успокоения совести человеческой раз навсегда — ты взял все, что есть необычайного, гадательного и неопределенного, взял все, что было не по
силам людей, а потому поступил как бы и не любя их вовсе, — и это кто же: тот, который пришел отдать за них жизнь свою!
Неточные совпадения
Казалось, не было
сил человеческих подбиться к такому
человеку и привлечь его расположение, но Чичиков попробовал.
Странное дело! оттого ли, что честолюбие уже так сильно было в них возбуждено; оттого ли, что в самых глазах необыкновенного наставника было что-то говорящее юноше: вперед! — это слово, производящее такие чудеса над русским
человеком, — то ли, другое ли, но юноша с самого начала искал только трудностей, алча действовать только там, где трудно, где нужно было показать бóльшую
силу души.
— Я все думаю о том, какой бы из вас был
человек, если бы так же, и
силою и терпеньем, да подвизались бы на добрый труд и для лучшей <цели>!
Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или говядиной, обмакнутой нещадным образом в горчицу, и спорили о тех предметах, в которых он даже всегда принимал участие; но он был похож на какого-то
человека, уставшего или разбитого дальней дорогой, которому ничто не лезет на ум и который не в
силах войти ни во что.
— Попробую, приложу старанья, сколько хватит
сил, — сказал Хлобуев. И в голосе его было заметно ободренье, спина распрямилась, и голова приподнялась, как у
человека, которому светит надежда. — Вижу, что вас Бог наградил разуменьем, и вы знаете иное лучше нас, близоруких
людей.