Неточные совпадения
Любопытно наблюдать этот крутой поворот направления — один из
тех, которых так много представляет
история нашей словесности.
Но вы, может быть, не довольно в древностях упражнялись, чтобы о
том надлежащее иметь сведение; вам все кажется: чему трудно поверить,
того в
истории и писать не должно.
Зная всю важность наук исторических в этом случае, она сама принялась за
историю и в своем труде дала образец своих воззрений на
то, каким путем должны развиваться в России исторические знания.
Но императрица, просматривая его труд и делая на него свои замечания, говорит: «Я нашла во многом здравую критику «Записок касательно российской
истории»; но что написано,
то написано: по крайней мере ни нация, ни государство в оных не унижено» (45).
Но, как бы
то ни было, самая мысль составить
историю из свода летописей уже замечательна для
того времени, когда юные русские ученые, как все вообще юноши, давая слишком большой простор своему воображению, отважно заменяли цветами его недостаток фактических сведений.
Его труд, конечно, важнее, потому что он указывает, откуда именно брал
то или другое известие; но «Записки о российской
истории» имеют
то преимущество, что облечены в более легкую форму, и притом события представлены в них подробнее.
В одном из писем к издателям, из Звенигорода, сказано, что «посредством «Собеседника» можно рассеять в народе познания,
тем паче что книга сия заключает в себе российскую
историю, каковой еще не бывало, и для одного уже сего сочинения всякой с жадностию покупает «Собеседник»«.
Можно даже предполагать, что прекращение этого издания зависело отчасти от
того, что недостало материалов для продолжения «Записок о российской
истории».
В предисловии он говорит, что если сравнить какую-нибудь эпоху русской
истории с современными событиями в Европе,
то «беспристрастный читатель усмотрит, что род человеческий везде и по вселенной единакие имея страсти, желания, намерения и к достижению употреблял нередко одинакие способы».
Тем не менее автор умел набросить на все темные явления русской жизни и
истории какой-то светлый, даже отрадный колорит.
О Юрии, столь памятном в
истории ненавистью к нему народа киевского, «Записки» отзываются нехорошо, особенно в
то время, как он был еще князем ростовским и добывал Киева, следовательно, был «виновен» в незаконных притязаниях.
Вообще прием изложения и представления событий очень сильно напоминает
тот прием, которым воспользовался недавно другой ученый исследователь русской
истории — г. Соловьев.
Вообще в «Записках о российской
истории» императрица, дав нам образец своих взглядов на
историю, вместе с
тем представила и образец уменья провести свою мысль во всем труде и направить его к подтверждению своей идеи, не прибегая ни к явным натяжкам, ни к совершенному искажению достоверных фактов.
Вы по крайней мере на письма отвечаете; а как у вас есть товарищ, г. сочинитель «Записок о русской
истории», так от
того даже и о получении письма не дождешься отповеди».
Любопытна также следующая заметка в XII-й части «Собеседника»: «Дядя мой мешался в ученость и иногда забавлял себя чтением древней
истории и мифологии, оставляя указы, которые он читал не для
того, чтобы употреблять их оградою невинности, но чтобы, силу ябеды присоединяя к богатству своему, расширять своего владения земли, что он весьма любил, — и для того-то любил паче всего читать римскую
историю.
Вслед за
тем напечатана статья под заглавием: «Покорно прошу прочесть», в которой рассказывается
история одного человека, который разорился для своего милостивца, был им принимаем как свой и долго пользовался его ласками.
То же потом повторилось и в курсах литературы у Плаксина («
История литературы», стр. 244), у Мизко («Столетие русской словесности», стр. 157) и др.
(44) Г-н Соловьев поместил в «Архиве» г. Калачова статью о русских исторических писателях XVIII века, в которой разбирает некоторых писателей. Не знаем, почему именно
тех, а не других. Если он хотел рассмотреть только замечательнейших,
то неужели труды Елагина и Эмина замечательнее «Записок о русской
истории»?
(51) Как видно, это сделано было по убеждению императрицы, потому что даже в ее замечаниях на Стриттера мы находим обвинение в
том, что он возобновил нелепые басни о мести Ольги древлянам, выброшенные из («Записок о русской
истории» (Старч., стр. 235).
Неточные совпадения
После всего этого события было и неловко, —
тем более, что о нем множество ходило в городе самых неблагоприятных
историй.
Даже из-за него уже начинали несколько ссориться: заметивши, что он становился обыкновенно около дверей, некоторые наперерыв спешили занять стул поближе к дверям, и когда одной посчастливилось сделать это прежде,
то едва не произошла пренеприятная
история, и многим, желавшим себе сделать
то же, показалась уже чересчур отвратительною подобная наглость.
Так как он первый вынес
историю о мертвых душах и был, как говорится, в каких-то тесных отношениях с Чичиковым, стало быть, без сомнения, знает кое-что из обстоятельств его жизни,
то попробовать еще, что скажет Ноздрев.
В Коби мы расстались с Максимом Максимычем; я поехал на почтовых, а он, по причине тяжелой поклажи, не мог за мной следовать. Мы не надеялись никогда более встретиться, однако встретились, и, если хотите, я расскажу: это целая
история… Сознайтесь, однако ж, что Максим Максимыч человек, достойный уважения?.. Если вы сознаетесь в этом,
то я вполне буду вознагражден за свой, может быть, слишком длинный рассказ.
Перечитывая эти записки, я убедился в искренности
того, кто так беспощадно выставлял наружу собственные слабости и пороки.
История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее
истории целого народа, особенно когда она — следствие наблюдений ума зрелого над самим собою и когда она писана без тщеславного желания возбудить участие или удивление. Исповедь Руссо имеет уже недостаток, что он читал ее своим друзьям.