Мне часто приходило в голову, что если бы люди церкви, когда христианское человечество верило в ужас адских мук, грозили отлучением, лишением причастия, гибелью и вечными муками тем, которые одержимы волей к могуществу и господству, к богатству и эксплуатации ближних,
то история сложилась бы совершенно иначе.
Неточные совпадения
Если это и будет автобиографией,
то автобиографией философской,
историей духа и самосознания.
Если социализация хозяйства желательна и справедлива,
то социализация самого человека, которая происходила во всю
историю, есть источник рабства и духовно реакционна.
Но вместе с
тем у меня было чувство
истории, которого у Л. Толстого не было.
Журнал «Вопросы жизни» имел большое симптоматическое значение, он отражал течения
того времени, он был новым явлением в
истории русских журналов.
Путаница, по-моему, заключалась в
том, что в действительности в
истории христианства было не недостаточно, а слишком много «плоти» и было недостаточно духа.
Но уровень его знаний по
истории религии не был особенно высок, как и вообще у людей
того времени, которые мало считались с достижениями науки в этой области.
Раскол, характерный для русской
истории, раскол, нараставший весь XIX век, бездна, развернувшаяся между верхним утонченным культурным слоем и широкими кругами, народными и интеллигентскими, привели к
тому, что русский культурный ренессанс провалился в эту раскрывшуюся бездну.
Я видел социологическое объяснение
того, чему придавали священное значение в
истории.
Я много критиковал гуманизм в
той его форме, в какой он сложился в века новой
истории.
Тогда встал епископ Федор, тогда ректор Московской духовной академии,
то есть высшего учебного заведения, и сказал: «Зачем сравнительная
история религий, которая может соблазнить?
То, что происходит на поверхности
истории, не может пошатнуть веры в творческое призвание человека, связанное с метафизическими глубинами.
Преобладали
темы по философии
истории и философии культуры.
Западные культурные люди рассматривают каждую проблему прежде всего в ее отражениях в культуре и
истории,
то есть уже во вторичном.
Я приносил с собой свое личное и русское катастрофическое чувство жизни и
истории, отношение к каждой
теме по существу, а не через культурное отражение.
Эсхатологизм связан был для меня с
тем, что все мне казалось хрупким, люди угрожаемыми смертью, все в
истории преходящим и висящим над бездной.
В историческом времени нельзя мыслить конец
истории, он может быть лишь по
ту сторону исторического времени.
Конец мира и
истории не может произойти в будущем,
то есть в нашем времени.
И вместе с
тем конец мира и
истории не может быть лишь потусторонним, совершенно по
ту сторону
истории, он разом и по
ту сторону и по эту сторону, он есть противоречие для нашей мысли, которое снимается, но не самой мыслью.
Но в данный час
истории христианство находится в антракте между двумя эпохами, и этим, вероятно, объясняется, что оно не играет
той активной роли, какую должно было бы играть.
Там я прочел несколько лекций на
тему «Мессианская идея и проблема
истории».
Когда в исторической перспективе начинают говорить и писать об умерших дурно и даже считают долгом так говорить во имя правды,
то потому, что умерший тут возвращается к земной
истории, в которой добро перемешано со злом, свет с
тьмой.
A propos к Сен-Симону. Когда полицмейстер брал бумаги и книги у Огарева, он отложил
том истории французской революции Тьера, потом нашел другой… третий… восьмой. Наконец, он не вытерпел и сказал: «Господи! какое количество революционных книг… И вот еще», — прибавил он, отдавая квартальному речь Кювье «Sur les revolutions du globe terrestre».
Естественные религии организовали жизнь рода, спасали человечество от окончательного распадения и гибели, создавали колыбель истории,
той истории, которая вся покоится на натуральном роде, на естественном продолжении человечества во времени, но имеет своей конечной задачей преобразить человеческий род в богочеловечество, победив естественную стихию.
Неточные совпадения
После всего этого события было и неловко, —
тем более, что о нем множество ходило в городе самых неблагоприятных
историй.
Даже из-за него уже начинали несколько ссориться: заметивши, что он становился обыкновенно около дверей, некоторые наперерыв спешили занять стул поближе к дверям, и когда одной посчастливилось сделать это прежде,
то едва не произошла пренеприятная
история, и многим, желавшим себе сделать
то же, показалась уже чересчур отвратительною подобная наглость.
Так как он первый вынес
историю о мертвых душах и был, как говорится, в каких-то тесных отношениях с Чичиковым, стало быть, без сомнения, знает кое-что из обстоятельств его жизни,
то попробовать еще, что скажет Ноздрев.
В Коби мы расстались с Максимом Максимычем; я поехал на почтовых, а он, по причине тяжелой поклажи, не мог за мной следовать. Мы не надеялись никогда более встретиться, однако встретились, и, если хотите, я расскажу: это целая
история… Сознайтесь, однако ж, что Максим Максимыч человек, достойный уважения?.. Если вы сознаетесь в этом,
то я вполне буду вознагражден за свой, может быть, слишком длинный рассказ.
Перечитывая эти записки, я убедился в искренности
того, кто так беспощадно выставлял наружу собственные слабости и пороки.
История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее
истории целого народа, особенно когда она — следствие наблюдений ума зрелого над самим собою и когда она писана без тщеславного желания возбудить участие или удивление. Исповедь Руссо имеет уже недостаток, что он читал ее своим друзьям.