Неточные совпадения
Высказав теперь
свои общие положения о трудах подобного рода, я уже смелее могу говорить о
своем собственном труде, смелее могу предупредить, что это не будет библиографический указатель и тем менее сводный список разных
статей, помещенных в «Собеседнике» и потом перепечатанных в разных изданиях.
В «Собеседнике» участвовали почти все те же писатели, которые участвовали в «Вестнике»; из «Вестника» перепечатывал «Собеседник», особенно в первых частях
своих, значительное количество
статей, иногда сказывая об этом, а иногда и умалчивая (5).
Только отделы критики и новостей были уничтожены здесь, потому вероятно, что «Собеседник» не назначал себе срочного времени для выхода, а выпускал
свои книжки по мере накопления
статей.
Г-н Соловьев в
статье своей о писателях русской истории в XVIII веке (44), о «Записках» Екатерины II не говорит ни слова.
Сам «Собеседник» свидетельствует о важности, какую придавал им, говоря в
своей заключительной
статье: «Сии записки, собранные рукою истинного и нелицемерного любителя российского народа, дали сему изданию некоторую степень важности и сотворили оное книгою, полезною каждому россиянину».
Все войны и походы Владимира представляются славными и счастливыми, а к концу его царствования замечена следующая любопытная черта: «Владимир, находя по сердцу
своему удовольствие в непрерывном милосердии и распространяя ту добродетель даже до того, что ослабело правосудие и суд по законам, отчего умножились в сие время разбои и грабительства повсюду, так что наконец митрополит Леонтий со епископы
стали говорить Владимиру о том, представляя ему, что всякая власть от бога и он поставлен от всемогущего творца ради правосудия, в котором есть главное злых и роптивых смирить и исправить и добрым милость и оборону являть».
Перестали гонять собак и жиреть в бездействии в глуши деревень
своих,
стали служить дворяне со времен Петра I; но чувство долга, сознание того, что они обязаны именно служить, а не считаться на службе, и служить для того, чтобы быть полезными отечеству, а не для
своих выгод, — это сознание было еще недоступно даже большей части вельмож того времени.
Вслед за тем напечатана
статья под заглавием: «Покорно прошу прочесть», в которой рассказывается история одного человека, который разорился для
своего милостивца, был им принимаем как
свой и долго пользовался его ласками.
Вообще всякий обман, предательство, вероломство встречали сильное обличение в «Собеседнике». Этого касаются отчасти даже «Были и небылицы»; но гораздо сильнее говорят против того другие
статьи. В XIV части помещен целый рассказ «Клеант», в котором выведен человек, обманывавший
своего друга ложною преданностью и между тем клеветавший на него.
Автор
статьи «О воспитании» говорит: «Нередко случалось слышать, особливо в замоскворецких съездах или беседах: «Что ты, матушка,
своей манзели даешь?» — «Дарага, проклятая, дарага!
Так «Собеседник» описывает русских путешественников конца прошедшего века в
статьях своих: «О воспитании», «Просвещенный путешественник» и «Путешествующие».
Если же «сочинитель без вкуса
станет описывать злосчастнейшие приключения, но называет героев
своих Брандышевыми, Брандаусовыми и Клонтубасовыми, то впечатление теряется, и хотя никто оспорить не может, что Брандаусов и Клонтубасов имеют столько же права быть несчастными, как какого бы имени христианин ни был».
Не относим сюда также и речи Княжнина, сказанной им в Академии художеств, равно как и
статьи «О системе мира», которая имеет
свое достоинство в дельном изложении ученого предмета.
Богдановича, —
статьи, которая, несмотря на
свою крайнюю умеренность, возбудила в нем жесточайший гнев.
(20) В
своих «Записках» княгиня Дашкова говорит сама, что она работала для «Собеседника» («Совр.», 1845, № 1, стр. 29), Митрополит Евгений, а за ним и другие говорят, что здесь помещено много
статей Дашковой. Впрочем, узнать их наверное довольно трудно. Ниже представлены некоторые соображения наши об этом предмете.
(64)
Статья «Собеседника» заимствована, конечно, из «Письмовника», первое издание которого, под именем «Универсальной грамматики», вышло еще в 1769 году. Там
статья эта носит название: «Повесть о том, как некоего юношу друзья его уверили, что он ослеп». Помещена она (см. пятое издание, 1793) там под № 234, тотчас после знаменитой в
свое время «Потешной повести о педанте», которая одна даже могла бы дать понятие о нравах того общества, в котором печатались и имели успех подобные вещи.
В чем состояла особенность его учения, Левин не понял, потому что и не трудился понимать: он видел, что Метров, так же как и другие, несмотря на
свою статью, в которой он опровергал учение экономистов, смотрел всё-таки на положение русского рабочего только с точки зрения капитала, заработной платы и ренты.
Купец вручил приказчику небольшую пачку бумаги, поклонился, тряхнул головой, взял свою шляпу двумя пальчиками, передернул плечами, придал
своему стану волнообразное движение и вышел, прилично поскрипывая сапожками. Николай Еремеич подошел к стене и, сколько я мог заметить, начал разбирать бумаги, врученные купцом. Из двери высунулась рыжая голова с густыми бакенбардами.
Неточные совпадения
Приходит муж. Он прерывает // Сей неприятный tête-а-tête; // С Онегиным он вспоминает // Проказы, шутки прежних лет. // Они смеются. Входят гости. // Вот крупной солью светской злости //
Стал оживляться разговор; // Перед хозяйкой легкий вздор // Сверкал без глупого жеманства, // И прерывал его меж тем // Разумный толк без пошлых тем, // Без вечных истин, без педантства, // И не пугал ничьих ушей // Свободной живостью
своей.
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он
стал чертить в душе
своей // Карикатуры всех гостей.
Вот пистолеты уж блеснули, // Гремит о шомпол молоток. // В граненый ствол уходят пули, // И щелкнул в первый раз курок. // Вот порох струйкой сероватой // На полку сыплется. Зубчатый, // Надежно ввинченный кремень // Взведен еще. За ближний пень //
Становится Гильо смущенный. // Плащи бросают два врага. // Зарецкий тридцать два шага // Отмерил с точностью отменной, // Друзей развел по крайний след, // И каждый взял
свой пистолет.
Как он, она была одета // Всегда по моде и к лицу; // Но, не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В
свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна
стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
«Теперь сходитесь». // Хладнокровно, // Еще не целя, два врага // Походкой твердой, тихо, ровно // Четыре перешли шага, // Четыре смертные ступени. //
Свой пистолет тогда Евгений, // Не преставая наступать, //
Стал первый тихо подымать. // Вот пять шагов еще ступили, // И Ленский, жмуря левый глаз, //
Стал также целить — но как раз // Онегин выстрелил… Пробили // Часы урочные: поэт // Роняет молча пистолет.