Таким образом, дело это поставляется здесь в совершенной отдельности от намерения
принять христианство, и, следовательно, становятся ненужными все рассуждения о том — гордость ли языческая, желание ли лучше научиться вере или что другое побудило Владимира предпринять поход на Корсунь.
«Христианское государство», делающее вид, что мир
принял христианство и что христианская власть господствует над миром, во всех своих формах было исторической сделкой христианства с язычеством.
Пусть совершатся все те внешние усовершенствования, о которых могут только мечтать религиозные и научные люди; пусть все люди
примут христианство и пусть совершатся все те улучшения, которых желают разные Беллами и Рише со всевозможными добавлениями и исправлениями, но пусть при этом останется то лицемерие, которое есть теперь; пусть люди не исповедуют ту истину, которую они знают, а продолжают притворяться, что верят в то, во что не верят, и уважают то, чего не уважают, и положение людей не только останется то же, но будет становиться всё хуже и хуже.
Избитый и полумертвый, Иерухим наконец восчувствовал. Он понял, что до сих пор блуждал во тьме, и потому изъявил желание немедленно
принять христианство. Тогда Прокоп простил его, выдал, по условию, тысячу рублей и даже пожелал быть его восприемником.
Это ей, Люде, в самом начале своего пребывания на Кавказе удалось убедить моих родителей
принять христианство… Разгневанные лезгины, во главе с муллой, чуть было не убили ее за это, но добрая Люда не помнит зла…
Неточные совпадения
Тема случилась странная: Григорий поутру, забирая в лавке у купца Лукьянова товар, услышал от него об одном русском солдате, что тот, где-то далеко на границе, у азиятов, попав к ним в плен и будучи принуждаем ими под страхом мучительной и немедленной смерти отказаться от
христианства и перейти в ислам, не согласился изменить своей веры и
принял муки, дал содрать с себя кожу и умер, славя и хваля Христа, — о каковом подвиге и было напечатано как раз в полученной в тот день газете.
Глубина
христианства в том, чтобы
принять и понять изнутри всю жизнь как мистерию Голгофы и Воскресения.
Усилие человека прорваться до Бога было здесь напряженней и, главное, отчаяннее, чем в иудео-христианстве, где воздвигнута была лестница Иаковля [См.
прим. 69 к «Введению».].
Если признавать религиозную подлинность язычества, то надо
принять и то, что в нем совершался положительный религиозный процесс, назревала историческая «полнота времен», иначе говоря,
христианство подготовлялось не только в иудействе, но и в язычестве.
Все истинное
христианство есть Матерь Христа, рождает в себе Христа, а Иоанны, как служители Христа, суть ее нянька, которая
принимает к себе Матерь Христа, как сделал это Иоанн» (Böhme's Werke, IV, 393, § 55, 57–58).