Неточные совпадения
Но после «Ежемесячных сочинений» это было самое продолжительное издание в прошлом веке,
и, уж конечно, прекратилось оно не по
тем причинам, которые, например, заставили Туманского напечатать в 1786 году на последней странице своего «Зеркала света» следующие строки: «
Сия часть оканчивает издание «Зеркала света» понедельно.
Разные неудобства продолжение оного прерывают, а малое число подписателей,
сей год бывших, а
и того меньше на будущий явившихся, подтвердили давно известную о писателях, общую пользу предметом имеющих, истину».
В последней книжке его помещена статья с следующим заглавием: «Исторические, философические, политические
и критические рассуждения о причинах возвышения
и упадка книги, во всех концах Российской империи славившейся
и по столичным, губернским, областным
и уездным городам
той империи до
сего дня читаемой, но не столько, как прежде, покупаемой, а именно «Собеседника любителей российского слова».
В одном из писем к издателям, из Звенигорода, сказано, что «посредством «Собеседника» можно рассеять в народе познания,
тем паче что книга
сия заключает в себе российскую историю, каковой еще не бывало,
и для одного уже
сего сочинения всякой с жадностию покупает «Собеседник»«.
Все войны
и походы Владимира представляются славными
и счастливыми, а к концу его царствования замечена следующая любопытная черта: «Владимир, находя по сердцу своему удовольствие в непрерывном милосердии
и распространяя
ту добродетель даже до
того, что ослабело правосудие
и суд по законам, отчего умножились в
сие время разбои
и грабительства повсюду, так что наконец митрополит Леонтий со епископы стали говорить Владимиру о
том, представляя ему, что всякая власть от бога
и он поставлен от всемогущего творца ради правосудия, в котором есть главное злых
и роптивых смирить
и исправить
и добрым милость
и оборону являть».
Так, под 1113 годом, говоря о печерской дани, которой не хотели платить новгородцы, автор замечает: «Писатели приписывают
сие тому, что князь Всеволод Мстиславич, быв не токмо кроток, но
и слаб, не содержал их в надлежащем порядке, оттого
и своевольствовали».
Сама Екатерина, в ответ на присланное будто бы к ней письмо Петра Угадаева, который угадывал лица, изображенные в «Былях», писала: «Буде вы
и семья ваша между знакомыми вашими нашли сходство с предложенными описаниями в «Былях
и небылицах»,
то сие доказывает, что «Были
и небылицы» вытащены из обширного моря естества».
Любопытна в этом отношении выходка дедушки, который говорит, что «в прежнее время люди охотнее упражнялись нынешнего в разговорах, касающихся поправления того-сего; разговоры же
сии вели вполголоса или на ушко, дабы лишней какой беды оные кому из нас не нанесли; следовательно, громогласие между нами редко слышно было; беседы же получали от
того некоторый блеск
и вид вежливости, которой следы не столь приметны ныне; ибо разговоры, смех, горе
и все, что вздумать можешь, открыто
и громогласно отправляется».
В ответ на четырнадцатый вопрос о
том: «Почему многие добиваются чинов пронырством
и плутовством, чего прежде не было?» прямо замечается, что «
Сей вопрос родился от свободоязычия, которого предки наши не имели».
Я думаю, однако ж,
и всегда был
того мнения, что гоффурьер поступил на
сию крайность, последуя более своему первому движению, нежели правосудию, ибо Оплеушин был такой мастер топить печи, что
те, для которых он топил, довели его своею протекциею
и до штаб-офицерского чина».
Автор заезжает к соседу своему Аггею
и застает у него какого-то капрала, которому сосед рассказывает, что он, капрал, — законный
и правильный наследник пятидесяти душ крестьян; но, прибавил он, «понеже ты человек неимущий
и не знающий законов,
то я, сжаляся на твое состояние, соглашаюсь у тебя купить
сие имение,
и ежели ты дашь мне на оное купчую,
то сначала даю тебе 50 рублей, а ежели выхлопочу дело,
то еще 100 прибавлю.
«Ничего нет легче, — прибавляет он, — как вывести оное в родословной
и показать его законным наследником, хотя, между нами будь сказано,
и есть правильнее его наследники, но они об этой земле совсем не знают,
и нам легко будет их утаить или написать мертвыми; когда же купчая совершится
и они про
то сведают,
то пусть просят
и отыскивают законным порядком, а между
тем как в справках
и выписках пройдет лет десятка два-три,
то можете вы весь лес вырубить
и продать, а луга отдавать внаем
и ежегодно получать с них втрое больше доходу, нежели вы за всю
сию дачу заплатите».
В XI-й части «Собеседника» помещено письмо одного священника, который говорит: «Недавно в немалом благородном собрании предложен был, между прочим, высокоблагородному важный вопрос: что есть бог? —
и по многим прениям многие
сего общества члены такие определения
сей задаче изыскивали, что не без сожаления можно было приметить, сколь много подобных
сим найдется мудрецов, за
то одно не знающих святости христианского закона, понеже никакого о нем понятия не имеют».
Когда
сие ему сделает хотя небольшую боль,
то вероятнее всех ученых доказательств из собственного своего опыта познает он, что оскорблять чувства, следовательно,
и нежить, — можно».
И сонмище убийц друзьями почитаешь,
Какие ж
то друзья, в которых чести нет?
Толпа разбойников тебя не сбережет.
Когда б ты, Рим любя, служил ему, гонитель,
Тогда бы целый Рим был страж твой
и хранитель;
А ты, в нем с вольностью законы истребя,
Насильством, яростью мнишь сохранить себя,
Но гнусным средством
сим ты бед не отвращаешь,
Сам больше на себя врагов вооружаешь.
(2) Большею частью журналы в
то время продолжались только по одному году, если успевали дожить до конца его. Некоторые, являясь
и на другой год в
том же составе, при
тех же издателях, переменяли, однако, название; например, Новиков в 1769 году издавал «Трутень», в 1770 — «Смесь», в 1771 — «Живописец»; Рубан — в 1769 — «Ни
то, ни
се», в 1771 — «Трудолюбивый муравей», в 1772 — «Старина
и новизна».
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до
сих пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти //
И этим письмам
и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем
и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Приходит муж. Он прерывает //
Сей неприятный tête-а-tête; // С Онегиным он вспоминает // Проказы, шутки прежних лет. // Они смеются. Входят гости. // Вот крупной солью светской злости // Стал оживляться разговор; // Перед хозяйкой легкий вздор // Сверкал без глупого жеманства, //
И прерывал его меж
тем // Разумный толк без пошлых
тем, // Без вечных истин, без педантства, //
И не пугал ничьих ушей // Свободной живостью своей.
П.А. Катенин (коему прекрасный поэтический талант не мешает быть
и тонким критиком) заметил нам, что
сие исключение, может быть
и выгодное для читателей, вредит, однако ж, плану целого сочинения; ибо чрез
то переход от Татьяны, уездной барышни, к Татьяне, знатной даме, становится слишком неожиданным
и необъясненным.
Сие глубокое творенье // Завез кочующий купец // Однажды к ним в уединенье //
И для Татьяны наконец // Его с разрозненной Мальвиной // Он уступил за три с полтиной, // В придачу взяв еще за них // Собранье басен площадных, // Грамматику, две Петриады, // Да Мармонтеля третий
том. // Мартын Задека стал потом // Любимец Тани… Он отрады // Во всех печалях ей дарит //
И безотлучно с нею спит.
И начинает понемногу // Моя Татьяна понимать // Теперь яснее — слава Богу — //
Того, по ком она вздыхать // Осуждена судьбою властной: // Чудак печальный
и опасный, // Созданье ада иль небес, //
Сей ангел,
сей надменный бес, // Что ж он? Ужели подражанье, // Ничтожный призрак, иль еще // Москвич в Гарольдовом плаще, // Чужих причуд истолкованье, // Слов модных полный лексикон?.. // Уж не пародия ли он?