Нам казалось, что уже с колыбели Петр замыслил преобразование России, что потешными начал он играть для того, чтобы приготовить в России победоносное регулярное войско; что ботик велел починить, проникнутый идеею о сооружении флота; что он дружился с Лефортом и ездил в Немецкую слободу затем, что с ранних лет замыслил «вдвинуть Россию
в систему европейских государств».
Неточные совпадения
Первое воззрение заключает
в себе более отвлеченности и формальности; оно опирается на то, что должно было бы развиться и существовать; оно берет
систему, но не хочет знать ее применений, разбирает анатомический скелет государственного устройства, не думая о физиологических отправлениях живого народного организма.
По анатомическому исследованию форм государственного скелета — все, кажется,
в порядке, общая
система составлена стройно и строго; но
в живой народной жизни оказываются такие раны, такие болезни, такой хаос, который ясно показывает, что и
в самой сущности организма есть где-то повреждение, препятствующее правильности физиологических отправлений, что и
в самой
системе недостает каких-то оснований.
Но все это, по сознанию самого же г. Устрялова («Введение», стр. XXIX), «нисколько не изменило нашей
системы войны: мы ополчались по-прежнему, сражались по старине, нестройными массами, и царь Феодор Алексеевич откровенно сознался Земскому собору, что даже турки превосходили нас
в воинском искусстве».
Не все части управления были обняты вдруг, не все преобразования задуманы разом
в стройной
системе, с ясным распределением, что вот нужно начать с того-то, а затем пойдет вот это и это.
Тем более трудно было составлять для себя подобные
системы Петру, который и по натуре своей не был расположен к этим долгим думам, да и
в таком положении находился, что определение заранее программы действий могло только затруднять его.
В то же время Петр изменил прежнюю монетную
систему нашу, отличавшуюся большими неудобствами.
Я несколько раз утверждал, что весь этот вопрос возможно излагать новичкам не иначе как в самом конце, когда уж он убежден
в системе, когда уже развит и направлен человек.
Вся эта обломовская система воспитания встретила сильную оппозицию
в системе Штольца. Борьба была с обеих сторон упорная. Штольц прямо, открыто и настойчиво поражал соперников, а они уклонялись от ударов вышесказанными и другими хитростями.
Евреи были антипатичны Самгину, но, зная, что эта антипатия — постыдна, он, как многие, скрывал ее
в системе фраз, названной филосемитизмом.
«Этот спорт, — заметил мне барон Крюднер, которому я все это говорил, — служит только маской скудоумия или по крайней мере неспособности употребить себя как-нибудь лучше…» Может быть, это правда; но зато как англичане здоровы от этих упражнений спорта, который входит у них
в систему воспитания юношества!
«Fiat есть терпкая матка (herbe Matrix) в первой воле отца, и оно схватывает (fasst) и держит природу, которую дух формирует рожденную от Меркурия, и это есть дух Божий» [IV, 41, § 48, ср. 483, § 2, 510, § 27.]. «Das göttliche Schuf, als die Begierde der ewigen Natur, welche das Fiat der Kräfte heisst» [Божественное творение, как страстное желание вечной природы, называется творческим «Да будет» (нем.).] [IV, 495, § 13.], и соответствует
в системе Беме «да будет» Моиссеевой космогонии.
Неточные совпадения
Почтмейстер заметил, что Чичикову предстоит священная обязанность, что он может сделаться среди своих крестьян некоторого рода отцом, по его выражению, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом случае отозвался с большою похвалою об Ланкастеровой школе [Ланкастерова школа — обучение по
системе английского педагога Ланкастера (1778–1838), по которой педагог обучает только лучших учеников, а те,
в свою очередь, обучают других учеников.
Словом,
в хозяйство введена была, кажется,
система Тришкина кафтана: отрезывались обшлага и фалды на заплату локтей.
У них не человечество, развившись историческим, живым путем до конца, само собою обратится, наконец,
в нормальное общество, а, напротив, социальная
система, выйдя из какой-нибудь математической головы, тотчас же и устроит все человечество и
в один миг сделает его праведным и безгрешным, раньше всякого живого процесса, без всякого исторического и живого пути!
Он было попробовал ему излагать
систему Фурье и теорию Дарвина, но Петр Петрович, особенно
в последнее время, начал слушать как-то уж слишком саркастически, а
в самое последнее время — так даже стал браниться.
Отчего вдруг, вследствие каких причин, на лице девушки, еще на той неделе такой беззаботной, с таким до смеха наивным лицом, вдруг ляжет строгая мысль? И какая это мысль? О чем? Кажется, все лежит
в этой мысли, вся логика, вся умозрительная и опытная философия мужчины, вся
система жизни!