Неточные совпадения
Прочитавши несколько критических
статей об «Истории русской цивилизации» г. Жеребцова, он проникся к г. Жеребцову живейшим негодованием и принялся ругать его
на чем свет стоит…
Большая или меньшая доля такого успеха выпадает непременно
на долю всякого талантливого произведения; но то, что в нем остается, принадлежит таланту, о сущности и значении которого мы здесь не
станем распространяться.
Этим-то процессом развития масс и объясняется жизненность и долговечность всего талантливого; сначала только умные люди поймут и скажут, что это хорошо, толпа же поверит им
на слово; а потом и толпа, по мере своего развития, все сознательнее и яснее
станет убеждаться, что это действительно хорошо… до тех пор, пока не наступит новый период цивилизации.
Юношам это очень понравилось; они почувствовали сердечное влечение к зрелым людям, так резко отвергающим ненавистный принцип безответности младшего перед старшим;
стали с почтением прислушиваться к их мудрым речам, увидели, что они говорят хорошие вещи о правде, чести, просвещении и т. п., — и решили, что, несмотря
на свой почтенный возраст, зрелые мудрецы принадлежат к новому времени, что они составляют одно с новым поколением, а от старого бегут, как от заразы.
Их дело было очень просто: осмотреться вокруг себя и
стать на точку зрения настоящего, чтобы отсюда уже отправиться дальше.
Колоссальная фраза, выработанная в последние годы нашими публицистами и приведенная нами в конце прошедшей
статьи, составляет еще не самую темную сторону современной литературы. Оттого наша первая
статья имела еще характер довольно веселый. Но теперь, возобновляя свои воспоминания о прошлом годе, чтобы выставить
на вид несколько литературных мелочей, мы уже не чувствуем прежней веселости: нам приходится говорить о фактах довольно мрачных.
Все помнят, что дело началось с «Морского сборника», официального журнала, не случайно, а намеренно выдвинувшего
на первый план
статьи о воспитании, печатно просившего присылать к нему такие
статьи отовсюду.
Статья г. Бема о воспитании помещена была в 1 № «Морского сборника» за 1856 год, и долго после того журнальные
статьи по этому предмету писались: «По поводу
статьи г. Бема», до тех пор, пока не явилась в «Морском» же «сборнике»
статья г. Пирогова; тогда
стали писать: «По поводу ”Вопросов жизни”» и начинать словами: «В настоящее время, когда вопрос о воспитании поднят «Морским сборником» и когда Пирогов высказал столь ясный взгляд
на значение образования», и пр.
В ответе своем противникам он привел до двадцати
статей из «Свода законов», из которых видно, что отстранение стеснений ео внешней торговле постоянно было в видах правительства; кроме того, он сослался
на понижение тарифа в 1850 и 1854 годах, указал
на несколько частных постановлений о понижении пошлин, намекнул даже
на то, что готовится новый тариф, еще более пониженный, словом — доказал, что он в своей
статье повторял только то, что уже давно решено правительственным образом.
Мы помним, что первая или одна из первых
статей о полиции, обративших
на себя общее внимание, начиналась ссылкою
на «Le Nord», в котором напечатано было известие о готовящемся у нас преобразовании полиции.
Автор ее изумляется, с какой
стати вдруг литература набросилась
на откупа, которых прежде не трогала, хотя зло от них было не менее сильно; а дело объясняется просто: в начале прошлого года уже решено было падение нынешней откупной системы, — вот литераторы и принялись за нее…
Если литература идет не впереди общественного сознания, если она во всех своих рассуждениях бредет уже по проложенным тропинкам, говорит о факте только после его совершения и едва решается намекать даже
на те будущие явления, которых осуществление уже очень близко; если возбуждение вопросов совершается не в литературе, а в обществе, и даже возбужденные в обществе вопросы не непосредственно переходят в литературу, а уже долго спустя после их проявления в административной деятельности; если все это так, то напрасны уверения в том, будто бы литература наша
стала серьезнее и самостоятельнее.
Поднялся восточный вопрос и потом война: в литературе все оттеснено было
на задний план
статьями о Турции и рассказами о русских подвигах в битвах со врагами.
Статья его (тоже в 7 № «Русского вестника») оканчивается так: «Нет, не со страхом и отчаянием должно смотреть
на наше будущее, но с твердым убеждением, что нам предстоит великая, блестящая перспектива».
И, как ручательство за славное будущее, г. Головачев представляет в
статье своей такого рода рассуждения: «Освобождение крестьян, говорит, не может основаться
на духовно-нравственном чувстве, а должно иметь основанием право и законность» (стр. 252).
Автор обратился с жалобою в «Московские ведомости», объявляя, что не признает своею
статью, напечатанную в «Журнале землевладельцев», «потому, что то же мнение он имел честь представить
на обсуждение тульского комитета, и потому, что всякое литературное произведение есть законная собственность сочинителя, подлежащая цензуре, которая или пропускает издание, или без приправок возвращает по принадлежности» («Московские ведомости», № 5, 1859 г.).
Одна из
статей (в 44 № «Атенея») начиналась уже так: «Существование общинного владения как факта у нас, в России, и как теории, волнующей Умы
на Западе, ставит его
на очередь вопросов, почти всемирно-любопытных».
«Атеней» сообщает публике рецепт, по которому составлена
статья «Русского вестника»: «Возьми старого, выдохшегося взгляда
на происхождение права поземельной собственности, смешай с двойным количеством школьных ошибок против истории, мелко-намелко истолки и брось эту пыль в глаза читающему люду, предварив наперед, что всякий, кто назовет ее настоящим именем, — бессмысленный невежда, пустой болтун, враль, лишенный даже энтузиазма (а известно, что в наше время энтузиазм дешевле всего: он отпускается почти задаром, потому что мало требуется)» («Атеней», № 40, стр. 329).
Всех материалов, собранных нами,
стало бы
на длинную забавную
статью…
Впрочем, не будем полагаться
на читателей. Опытные люди говорят нам, что читатели бывают недовольны, когда им что-нибудь недосказывают, а в нашей
статье многое может показаться недосказанным. Вследствие этого мы находимся вынужденными сказать еще несколько заключительных слов о крупных и мелких мелочах, указанных нами. Заключение наше должно служить ответом
на вопрос: зачем мы говорим о мелочах?
Неточные совпадения
Но наше северное лето, // Карикатура южных зим, // Мелькнет и нет: известно это, // Хоть мы признаться не хотим. // Уж небо осенью дышало, // Уж реже солнышко блистало, // Короче
становился день, // Лесов таинственная сень // С печальным шумом обнажалась, // Ложился
на поля туман, // Гусей крикливых караван // Тянулся к югу: приближалась // Довольно скучная пора; // Стоял ноябрь уж у двора.
Бывало, писывала кровью // Она в альбомы нежных дев, // Звала Полиною Прасковью // И говорила нараспев, // Корсет носила очень узкий, // И русский Н, как N французский, // Произносить умела в нос; // Но скоро всё перевелось; // Корсет, альбом, княжну Алину, // Стишков чувствительных тетрадь // Она забыла;
стала звать // Акулькой прежнюю Селину // И обновила наконец //
На вате шлафор и чепец.
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав
на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он
стал чертить в душе своей // Карикатуры всех гостей.
Вот пистолеты уж блеснули, // Гремит о шомпол молоток. // В граненый ствол уходят пули, // И щелкнул в первый раз курок. // Вот порох струйкой сероватой //
На полку сыплется. Зубчатый, // Надежно ввинченный кремень // Взведен еще. За ближний пень //
Становится Гильо смущенный. // Плащи бросают два врага. // Зарецкий тридцать два шага // Отмерил с точностью отменной, // Друзей развел по крайний след, // И каждый взял свой пистолет.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее
становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи
на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.