Неточные совпадения
Среди уродливых
отражений жизненного закона и его тяжбы с духом моим я искал, сам долго не подозревая
того, — внезапное отчетливое создание: рисунок или венок событий, естественно свитых и столь же неуязвимых подозрительному взгляду духовной ревности, как четыре наиболее глубоко поразившие нас строчки любимого стихотворения. Таких строчек всегда — только четыре.
Убедившись, что имею дело с действительностью, я отошел и сел на чугунный столб собрать мысли. Они развертывались в такой связи между собой, что требовался более мощный пресс воли, чем тогда мой, чтобы охватить их все — одной, главной мыслью; ее не было. Я смотрел в
тьму, в ее глубокие синие пятна, где мерцали
отражения огней рейда. Я ничего не решал, но знал, что сделаю, и мне это казалось совершенно естественным. Я был уверен в неопределенном и точен среди неизвестности.
Но наступление исторической зрелости измеряется, конечно, не достижениями прогресса, это есть лишь симптом, преломленное
отражение того, что совершается на глубине, и столько же закрывает, сколько и открывает смысл истории.
Русская история представлялась ему лишенной смысла и связи, не принадлежащей ни к Востоку, ни к Западу —
отражение той потери культурного стиля и единства, которая характерна для Петровской эпохи.
Нужно нам знать, и мы знаем только себя. Мир животных — для нас уже
отражение того, что мы знаем в себе. Мир вещественный уже есть как бы отражение от отражения.
Все эти придумыванья, скрещиваясь, перепутываясь, представляли в высших сферах только верное
отражение того, чтò должно было совершиться.
Неточные совпадения
Смеются вдвое в ответ на это обступившие его приближенные чиновники; смеются от души
те, которые, впрочем, несколько плохо услыхали произнесенные им слова, и, наконец, стоящий далеко у дверей у самого выхода какой-нибудь полицейский, отроду не смеявшийся во всю жизнь свою и только что показавший перед
тем народу кулак, и
тот по неизменным законам
отражения выражает на лице своем какую-то улыбку, хотя эта улыбка более похожа на
то, как бы кто-нибудь собирался чихнуть после крепкого табаку.
То не было
отражение жара душевного или играющего воображения:
то был блеск, подобный блеску гладкой стали, ослепительный, но холодный; взгляд его — непродолжительный, но проницательный и тяжелый, оставлял по себе неприятное впечатление нескромного вопроса и мог бы казаться дерзким, если б не был столь равнодушно спокоен.
Мечте, загадочному, таинственному не было места в его душе.
То, что не подвергалось анализу опыта, практической истины, было в глазах его оптический обман,
то или другое
отражение лучей и красок на сетке органа зрения или же, наконец, факт, до которого еще не дошла очередь опыта.
А сам Обломов? Сам Обломов был полным и естественным
отражением и выражением
того покоя, довольства и безмятежной тишины. Вглядываясь, вдумываясь в свой быт и все более и более обживаясь в нем, он, наконец, решил, что ему некуда больше идти, нечего искать, что идеал его жизни осуществился, хотя без поэзии, без
тех лучей, которыми некогда воображение рисовало ему барское, широкое и беспечное течение жизни в родной деревне, среди крестьян, дворни.
Анна Аркадьевна читала и понимала, но ей неприятно было читать,
то есть следить зa
отражением жизни других людей.