Неточные совпадения
Мертвея, Лонгрен наклонился и увидел восьмимесячное существо, сосредоточенно взиравшее на
его длинную бороду, затем сел, потупился и стал крутить ус. Ус был мокрый, как
от дождя.
Сам
он тоже не посещал никого; таким образом меж
ним и земляками легло холодное отчуждение, и будь работа Лонгрена — игрушки — менее независима
от дел деревни,
ему пришлось бы ощутительнее испытать на себе последствия таких отношений. Товары и съестные припасы
он закупал в городе — Меннерс не мог бы похвастаться даже коробком спичек, купленным у
него Лонгреном.
Он делал также сам всю домашнюю работу и терпеливо проходил несвойственное мужчине сложное искусство ращения девочки.
Весла
он не взял, и в тот момент, когда, пошатнувшись, упустил схватиться за очередную сваю, сильный удар ветра швырнул нос лодки
от мостков в сторону океана.
Сознав положение, Меннерс хотел броситься в воду, чтобы плыть к берегу, но решение
его запоздало, так как лодка вертелась уже недалеко
от конца мола, где значительная глубина воды и ярость валов обещали верную смерть.
Совершенно навсегда остался
он в стороне
от деревенских дел; мальчишки, завидев
его, кричали вдогонку: «Лонгрен утопил Меннерса!»
Он не обращал на это внимания.
Так же, казалось,
он не замечал и того, что в трактире или на берегу, среди лодок, рыбаки умолкали в
его присутствии, отходя в сторону, как
от зачумленного.
— «Как это — уметь?» — «А вот так!»
Он брал девочку на руки и крепко целовал грустные глаза, жмурившиеся
от нежного удовольствия.
Это случалось не часто, хотя Лисс лежал всего в четырех верстах
от Каперны, но дорога к
нему шла лесом, а в лесу многое может напугать детей, помимо физической опасности, которую, правда, трудно встретить на таком близком расстоянии
от города, но все-таки не мешает иметь в виду.
Ассоль смутилась; ее напряжение при этих словах Эгля переступило границу испуга. Пустынный морской берег, тишина, томительное приключение с яхтой, непонятная речь старика с сверкающими глазами, величественность
его бороды и волос стали казаться девочке смешением сверхъестественного с действительностью. Сострой теперь Эгль гримасу или закричи что-нибудь — девочка помчалась бы прочь, заплакав и изнемогая
от страха. Но Эгль, заметив, как широко раскрылись ее глаза, сделал крутой вольт.
Девочка, вздрогнув, невольно взглянула из-под руки на разлив моря. Затем обернулась в сторону восклицаний; там, в двадцати шагах
от нее, стояла кучка ребят;
они гримасничали, высовывая языки. Вздохнув, девочка побежала домой.
Он умер, как только начали сбивать обручи,
от разрыва сердца, — так волновался лакомый старичок.
Нахмурив брови, мальчик вскарабкался на табурет, зачерпнул длинной ложкой горячей жижи (сказать кстати, это был суп с бараниной) и плеснул на сгиб кисти. Впечатление оказалось не слабым, но слабость
от сильной боли заставила
его пошатнуться. Бледный, как мука, Грэй подошел к Бетси, заложив горящую руку в карман штанишек.
Кроме того, государственные дела, дела поместий, диктант мемуаров, выезды парадных охот, чтение газет и сложная переписка держали
его в некотором внутреннем отдалении
от семьи; сына
он видел так редко, что иногда забывал, сколько
ему лет.
В сопровождении боцмана Грэй осмотрел корабль, велел подтянуть ванты, ослабить штуртрос [Штуртрос — цепной, из троса или комбинированный, привод
от рулевого колеса к румпелю.], почистить клюзы, переменить кливер [Кливер — косой парус впереди фок-мачты.], просмолить палубу, вычистить компас, открыть, проветрить и вымести трюм. Но дело не развлекало Грэя. Полный тревожного внимания к тоскливости дня,
он прожил
его раздражительно и печально:
его как бы позвал кто-то, но
он забыл, кто и куда.
Забив весло в ил,
он привязал к
нему лодку, и оба поднялись вверх, карабкаясь по выскакивающим из-под колен и локтей камням.
От обрыва тянулась чаща. Раздался стук топора, ссекающего сухой ствол; повалив дерево, Летика развел костер на обрыве. Двинулись тени и отраженное водой пламя; в отступившем мраке высветились трава и ветви; над костром, перевитым дымом, сверкая, дрожал воздух.
Он сказал это с твердой простотой силы, не позволяющей увильнуть
от данного тона. Хин Меннерс внутренне завертелся и даже ухмыльнулся слегка, но внешне подчинился характеру обращения. Впрочем, прежде чем ответить,
он помолчал — единственно из бесплодного желания догадаться, в чем дело.
— Жалостно и обидно смотреть. Я видела по
его лицу, что
он груб и сердит. Я с радостью убежала бы, но, честное слово, сил не было
от стыда. И
он стал говорить: «Мне, милая, это больше невыгодно. Теперь в моде заграничный товар, все лавки полны
им, а эти изделия не берут». Так
он сказал.
Он говорил еще много чего, но я все перепутала и забыла. Должно быть,
он сжалился надо мною, так как посоветовал сходить в «Детский базар» и «Аладдинову лампу».
Одна была дочь матроса, ремесленника, мастерившая игрушки, другая — живое стихотворение, со всеми чудесами
его созвучий и образов, с тайной соседства слов, во всей взаимности
их теней и света, падающих
от одного на другое.
Ассоль так же подходила к этой решительной среде, как подошло бы людям изысканной нервной жизни общество привидения, обладай
оно всем обаянием Ассунты или Аспазии [Аспазия (V век до н. э.) — одна из выдающихся женщин Древней Греции, супруга афинского вождя Перикла.]: то, что
от любви, — здесь немыслимо.
Так, волнуясь, трепеща и блестя, она подошла к склону холма, скрывшись в
его зарослях
от лугового пространства, но окруженная теперь истинными своими друзьями, которые — она знала это — говорят басом.
Она видела в стране далеких пучин подводный холм;
от поверхности
его струились вверх вьющиеся растения; среди
их круглых листьев, пронизанных у края стеблем, сияли причудливые цветы.
Тем временем через улицу
от того места, где была лавка, бродячий музыкант, настроив виолончель, заставил ее тихим смычком говорить грустно и хорошо;
его товарищ, флейтист, осыпал пение струн лепетом горлового свиста; простая песенка, которою
они огласили дремлющий в жаре двор, достигла ушей Грэя, и тотчас
он понял, что следует
ему делать дальше.
Возьмите это и пропейте за букву А. Если вам нравится мое предложение, приезжайте по вечеру на «Секрет»;
он стоит неподалеку
от головной дамбы.
Пантен, конечно, сообщил
им приказание Грэя; когда тот вошел, помощник
его докуривал шестую сигару, бродя по каюте, ошалев
от дыма и натыкаясь на стулья.
— «Лети-ка, Летика», — сказал я себе, — быстро заговорил
он, — когда я с кабельного мола увидел, как танцуют вокруг брашпиля наши ребята, поплевывая в ладони. У меня глаз, как у орла. И я полетел; я так дышал на лодочника, что человек вспотел
от волнения. Капитан, вы хотели оставить меня на берегу?
На этот раз
ему удалось добраться почти к руке девушки, державшей угол страницы; здесь
он застрял на слове «смотри», с сомнением остановился, ожидая нового шквала, и действительно едва избег неприятности, так как Ассоль уже воскликнула: «Опять жучишка… дурак!..» — и хотела решительно сдуть гостя в траву, но вдруг случайный переход взгляда
от одной крыши к другой открыл ей на синей морской щели уличного пространства белый корабль с алыми парусами.
Не помня, как оставила дом, Ассоль бежала уже к морю, подхваченная неодолимым ветром события; на первом углу она остановилась почти без сил; ее ноги подкашивались, дыхание срывалось и гасло, сознание держалось на волоске. Вне себя
от страха потерять волю, она топнула ногой и оправилась. Временами то крыша, то забор скрывали
от нее алые паруса; тогда, боясь, не исчезли ли
они, как простой призрак, она торопилась миновать мучительное препятствие и, снова увидев корабль, останавливалась облегченно вздохнуть.
Повторить эти слова
ему не пришлось. В то время как полным ходом, под всеми парусами уходил
от ужаснувшейся навсегда Каперны «Секрет», давка вокруг бочонка превзошла все, что в этом роде происходит на великих праздниках.
Когда на другой день стало светать, корабль был далеко
от Каперны. Часть экипажа как уснула, так и осталась лежать на палубе, поборотая вином Грэя; держались на ногах лишь рулевой да вахтенный, да сидевший на корме с грифом виолончели у подбородка задумчивый и хмельной Циммер.
Он сидел, тихо водил смычком, заставляя струны говорить волшебным, неземным голосом, и думал о счастье…