— Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат? Быки-то их понимают; запрягите хоть двадцать, так коли они крикнут по-своему, быки всё ни с места… Ужасные плуты! А
что с них возьмешь?.. Любят деньги драть с проезжающих… Избаловали мошенников! Увидите, они еще с вас возьмут на водку. Уж я их знаю, меня не проведут!
— Должно быть, с моим Гришуткой… Вестимо, ребятеночки еще:
что с них взять! — обязательно предупредил Аким, догадавшийся с первого взгляда, что тут, конечно, не обошлось без Гришутки.
— Пожалуй, они в самом деле дом сожгут!
Что с них возьмешь? — повторял он сам с собой, оставшись один; а потом, по всегдашнему обыкновению, послал позвать к себе на совет Феодосия Иваныча.
Неточные совпадения
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это
с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки,
с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом,
он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое,
что Алексей Иванович «хоть
оно и
возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Самосвистов явился в качестве распорядителя: выбранил поставленных часовых за то,
что небдительно смотрели, приказал приставить еще лишних солдат для усиленья присмотра,
взял не только шкатулку, но отобрал даже все такие бумаги, которые могли бы чем-нибудь компрометировать Чичикова; связал все это вместе, запечатал и повелел самому солдату отнести немедленно к самому Чичикову, в виде необходимых ночных и спальных вещей, так
что Чичиков, вместе
с бумагами, получил даже и все теплое,
что нужно было для покрытия бренного
его тела.
— Маловато, барин, — сказала старуха, однако ж
взяла деньги
с благодарностию и еще побежала впопыхах отворять
им дверь. Она была не в убытке, потому
что запросила вчетверо против того,
что стоила водка.
— Да-с, — прибавил купец, — у Афанасия Васильевича при всех почтенных качествах непросветительности много. Если купец почтенный, так уж
он не купец,
он некоторым образом есть уже негоциант. Я уж тогда должен себе
взять и ложу в театре, и дочь уж я за простого полковника — нет-с, не выдам: я за генерала, иначе я ее не выдам.
Что мне полковник? Обед мне уж должен кондитер поставлять, а не то
что кухарка…
Герой наш, по обыкновению, сейчас вступил
с нею в разговор и расспросил, сама ли она держит трактир, или есть хозяин, и сколько дает доходу трактир, и
с ними ли живут сыновья, и
что старший сын холостой или женатый человек, и какую
взял жену,
с большим ли приданым или нет, и доволен ли был тесть, и не сердился ли,
что мало подарков получил на свадьбе, — словом, не пропустил ничего.