— Нет, батюшка Никита Федорыч, мы много благодарны вашей милости за твою ласку ко мне… да только извольте рассудить, если б, примерно,
было такое дело на другой мельнице, в Ломтевке или на Емельяновке, так я бы слова не сказал, не пришел бы тревожить из-за эвтого… там, изволите ли видеть, батюшка, место-то приточное, по большей части народ-то бывает вольный, богатый, до вина-то охочий; а вот здесь, у нас, так не то: мужики бедные, плохонькие… винца-то купить не на что… а мне-то и не приходится, батюшка Никита Федорыч…
Неточные совпадения
— Ладно, толкуй, — отвечал, смягчаясь, Антон, — ну, да что тут, я только
так к слову молвил; если и водятся деньжонки,
так известно, кому до того
дело… Варвара! чего нахохлилась? Собери обед, смерть
есть хоцца, да, чай, и ребята проголодались.
— А вот нам, коли молвить правду, не больно тошно, что брата нету: кабы да при теперешнем житье,
так с ним не наплакаться стать; что греха таить, пути в нем не
было, мужик
был плошный, неработящий, хмельным
делом почал
было напоследях-то заниматься; вестимо, какого уж тут ждать добра, что уж это за человек, коли да у родного брата захребетником жил, — вот разве бабу его
так жаль: славная
была баба, смирная, работящая… ну да, видно, во всем бог… на то его
есть воля… ох-хо-хо…
— А вот потолкуй-ка еще у меня, потолкуй, — перебил управляющий, делая движение вперед, — я тебя погублю! Завтра же веди лошадь в город на ярманку, теперь пора зимняя, лошади не надо, — произнес он лукаво, — да смотри, не
будет у меня через два
дня подушных в конторе,
так я не погляжу, что ты женат, — лоб забрею; я и
так миловал тебя, мерзавца!..
Видно
было по всему, что он уже совсем упал духом;
день пропал задаром: лошадь не продана, сам он измучился, измаялся, проголодался; вдобавок каждый раз, как являлся новый покупщик и
дело, по-видимому, уже ладилось, им овладевало неизъяснимо тягостное чувство: ему становилось все жальче и жальче лошаденку,
так жаль, что в эту минуту он готов
был вернуться в Троскино и перенести все от Никиты Федорыча, чтобы только не разлучаться с нею; но теперь почему-то заболело еще пуще по ней сердце; предчувствие ли лиха какого или что другое, только слезы
так вот и прошибали ресницы, и многих усилий стоило бедному Антону, чтобы не зарыдать вслух.
— Ну хорошо, — продолжал ярославец, — как начала она его так-то подзадоривать, а парень, знамо, глупый,
дело молодое, и польстись на
такое ее слово; она же, вишь, сам он опосля рассказывал, штоф вина ему принесла для куража, а может статься, и другое что в штофе-то
было, кто их знает!
Так вот, братцы, како
дело вышло, а парень, говорю, что ни на
есть смирнеющий, хороший парень, ловкий
такой…
Что ни
день, бывало, платки у нее да шелки, прикрасы всякие, то
есть цвету
такого нет в поле, какие наряды носила, вот как!
Дело и спознали… тут, как уж потом ни бился старик отец, ничего не сделал; денег-то, знамо, уж не
было у него в ту пору, все растуторил, роздал, кому следует…
так и осталось…
— Да вот как… Старый барин наш помер, тому лет пять
будет; Никита и остался у нас управляющим. По настоящему
делу ему не след
было бы, да
так уж старый барин пожелал… он, вишь, выдал за него при живности своей свою любовницу; ее-то он жаловал, она и упросила…
И добро бы, братцы, человек какой
был, сам господин али какого дворянского роду, что ли; все бы, кажись, не
так обидно терпеть, а то ведь сам
такой же сермяжник, ходит только в барском кафтане да бороду бреет… а господа души, вишь, в нем не чают, они нашего мужицкого
дела не разумеют, все сполняют, что ему только поволится…
— Он, нужно сказать, — продолжал фабричный, — изо всего нашего Троскина один только грамоте-то и знал… уж это всегда, коли грамоту написать али псалтырь почитать над покойником, его, бывало, и зовут… ну, его и засадили; пиши, говорят, да пиши; подложили бумагу, он и написал, спроворили
дело… Ну хорошо, послали в Питер, никто и не пронюхал; зароком
было бабам не сказывать, и дело-то, думали, споро, ан вышло не
так…
Есть люди, которые с детства готовятся для какого-нибудь назначения, работают денно и нощно, истощают все силы и средства свои и все-таки не достигают того, чтобы обнаружить свои труды и мысли на
деле, тогда как он…
— А что попритчилось, — примолвил Дорофей, — запил! Вот те и все тут; экой, право, черт… должно
быть, деньги-то все кончил… Поди ж ты, Федюха, а, кажись, прежде за ним
такого дела не важивалось; управляющего, слышь, захотелось ему ночью… знать, уж больно он его донимает… ну, да пойдем, Федюха: я индо весь промок… так-то стыть-погода пошла…
Очутившись на
дне, Антон поднял глаза кверху; окраины пропасти вырезывались
так высоко на небе, что едва можно
было различить их очертание.
— Да, братцы, не думали не гадали про него, — начал опять другой. — Дались мы диву: чтой-то у нас за воры повелись: того обобрали да другого; вот намедни у Стегнея все полотно вытащили… а это, знать, всё они чудили… Антон-от, видно, и подсоблял им
такие дела править… Знамо, окромя своего некому проведать, у кого что
есть…
— Эки мошенники! — произнес он, отряхиваясь и продолжая путь. — Ведь вот говорил же я, что вся семья
такая… Недаром не жалел я их, разбойников… Ну, слава богу, насилу-то, наконец, отделался!.. Эк, подумаешь, право, заварили
дело какое… с одним судом неделю целую, почитай, провозились… Ну, да ладно… Теперь по крайней мере и в помине их не
будет!..
— Если бы была задана психологическая задача: как сделать так, чтобы люди нашего времени, христиане, гуманные, просто добрые люди, совершали самые ужасные злодейства, не чувствуя себя виноватыми, то возможно только одно решение: надо, чтобы было то самое, что есть, надо, чтобы эти люди были губернаторами, смотрителями, офицерами, полицейскими, т. е. чтобы, во-первых, были уверены, что
есть такое дело, называемое государственной службой, при котором можно обращаться с людьми, как с вещами, без человеческого, братского отношения к ним, а во-вторых, чтобы люди этой самой государственной службой были связаны так, чтобы ответственность за последствия их поступков с людьми не падала ни на кого отдельно.
Неточные совпадения
То
был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу
такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много
дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой //
Был недоволен сам собой.
Что
было следствием свиданья? // Увы, не трудно угадать! // Любви безумные страданья // Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало всё, что звук пустой, // И меркнет милой Тани младость: //
Так одевает бури тень // Едва рождающийся
день.
И я лишен того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог
день, мне дорог час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные
дни. // И
так уж тягостны они. // Я знаю: век уж мой измерен; // Но чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен
быть уверен, // Что с вами
днем увижусь я…
Весь вечер Ленский
был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с
девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «
Так». — И на крыльцо.
Что может
быть на свете хуже // Семьи, где бедная жена // Грустит о недостойном муже, // И
днем и вечером одна; // Где скучный муж, ей цену зная // (Судьбу, однако ж, проклиная), // Всегда нахмурен, молчалив, // Сердит и холодно-ревнив! // Таков я. И того ль искали // Вы чистой, пламенной душой, // Когда с
такою простотой, // С
таким умом ко мне писали? // Ужели жребий вам
такой // Назначен строгою судьбой?