Неточные совпадения
В Москву переведен через
мое содейство...
Пожалуй, на меня всю суматоху сложит.
Не
в пору голос
мой наделал им тревог!
Вот то-то-с,
моего вы глупого сужденья
Не жалуете никогда:
Ан вот беда.
На что вам лучшего пророка?
Твердила я:
в любви не будет
в этой прока
Ни во́ веки веков.
Как все московские, ваш батюшка таков:
Желал бы зятя он с звездами, да с чинами,
А при звездах не все богаты, между нами;
Ну разумеется, к тому б
И деньги, чтоб пожить, чтоб мог давать он ба́лы;
Вот, например, полковник Скалозуб:
И золотой мешок, и метит
в генералы.
Положимте, что так.
Блажен, кто верует, тепло ему на свете! —
Ах! боже
мой! ужли я здесь опять,
В Москве! у вас! да как же вас узнать!
Где время то? где возраст тот невинный,
Когда, бывало,
в вечер длинный
Мы с вами явимся, исчезнем тут и там,
Играем и шумим по стульям и столам.
А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом;
Мы
в темном уголке, и кажется, что
в этом!
Вы помните? вздрогнём, что скрипнет столик,
дверь…
Послушайте, ужли слова
мои все колки?
И клонятся к чьему-нибудь вреду?
Но если так: ум с сердцем не
в ладу.
Я
в чудаках иному чуду
Раз посмеюсь, потом забуду.
Велите ж мне
в огонь: пойду как на обед.
Вы что-то не весёлы стали;
Скажите, отчего? Приезд не
в пору
мой?
Уж Софье Павловне какой
Не приключилось ли печали?
У вас
в лице,
в движеньях суета.
Довольно счастлив я
в товарищах
моих,
Вакансии как раз открыты;
То старших выключат иных,
Другие, смотришь, перебиты.
Бывает,
моего счастливее везет.
У нас
в пятнадцатой дивизии, не дале,
Об нашем хоть сказать бригадном генерале.
О нет-с, не потому;
Сам по себе, по нраву, по уму.
Платон Михайлыч
мой единственный, бесценный!
Теперь
в отставке, был военный;
И утверждают все, кто только прежде знал,
Что с храбростью его, с талантом,
Когда бы службу продолжал,
Конечно, был бы он московским комендантом.
Легко ли
в шестьдесят пять лет
Тащиться мне к тебе, племянница?.. — Мученье!
Час битый ехала с Покровки, силы нет;
Ночь — светопреставленье!
От скуки я взяла с собой
Арапку-девку да собачку; —
Вели их накормить, ужо, дружочек
мой,
От ужина сошли подачку.
Княгиня, здравствуйте!
Ну, Софьюшка,
мой друг,
Какая у меня арапка для услуг:
Курчавая! горбом лопатки!
Сердитая! все ко́шачьи ухватки!
Да как черна! да как страшна!
Ведь создал же господь такое племя!
Чорт сущий;
в девичей она;
Позвать ли?
Да!..
в пусурманах он!
Ах! окаянный волтерьянец!
Что? а? глух,
мой отец; достаньте свой рожок.
Ох! глухота большой порок.
А мужу
моему совет дал жить
в деревне.
Нет,
в Петербурге институт
Пе-да-го-гический, так, кажется, зовут:
Там упражняются
в расколах и
в безверьи
Профессоры!! — у них учился наш родня
И вышел! хоть сейчас
в аптеку,
в подмастерьи.
От женщин бегает, и даже от меня!
Чинов не хочет знать! Он химик, он ботаник,
Князь Федор,
мой племянник.
Отцы
мои, уж кто
в уме расстроен,
Так всё равно, от книг ли, от питья ль;
А Чацкого мне жаль.
По-христиански так; он жалости достоин;
Был острый человек, имел душ сотни три.
Она! она сама!
Ах! голова горит, вся кровь
моя в волненьи.
Явилась! нет ее! неу́жели
в виденьи?
Не впрямь ли я сошел с ума?
К необычайности я точно приготовлен;
Но не виденье тут, свиданья час условлен.
К чему обманывать себя мне самого?
Звала Молчалина, вот комната его.
Не знаю. А меня так разбирает дрожь,
И при одной я мысли трушу,
Что Павел Афанасьич раз
Когда-нибудь поймает нас,
Разгонит, проклянёт!.. Да что? открыть ли душу?
Я
в Софье Павловне не вижу ничего
Завидного. Дай бог ей век прожить богато,
Любила Чацкого когда-то,
Меня разлюбит, как его.
Мой ангельчик, желал бы вполовину
К ней то же чувствовать, что чувствую к тебе;
Да нет, как ни твержу себе,
Готовлюсь нежным быть, а свижусь — и простыну.
Я с этих пор вас будто не знавала.
Упреков, жалоб, слез
моихНе смейте ожидать, не стоите вы их;
Но чтобы
в доме здесь заря вас не застала,
Чтоб никогда об вас я больше не слыхала.
Желаю вам дремать
в неведеньи счастливом,
Я сватаньем
моим не угрожаю вам.
— Это вы, низкий человек, может быть, пьете, а не я! Я и водки совсем никогда не пью, потому что это не
в моих убеждениях! Вообразите, он, он сам, своими собственными руками отдал этот сторублевый билет Софье Семеновне, — я видел, я свидетель, я присягу приму! Он, он! — повторял Лебезятников, обращаясь ко всем и каждому.
Неточные совпадения
Он весел был. Чрез две недели // Назначен был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной любви венок // Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему не снились никогда. // Меж тем как мы, враги Гимена, //
В домашней жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… //
Мой бедный Ленский, сердцем он // Для оной жизни был рожден.
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог
мой!): // Приди
в чертог ко мне златой!..
Познал я глас иных желаний, // Познал я новую печаль; // Для первых нет мне упований, // А старой мне печали жаль. // Мечты, мечты! где ваша сладость? // Где, вечная к ней рифма, младость? // Ужель и вправду наконец // Увял, увял ее венец? // Ужель и впрямь и
в самом деле // Без элегических затей // Весна
моих промчалась дней // (Что я шутя твердил доселе)? // И ей ужель возврата нет? // Ужель мне скоро тридцать лет?
Но, шумом бала утомленный, // И утро
в полночь обратя, // Спокойно спит
в тени блаженной // Забав и роскоши дитя. // Проснется зá полдень, и снова // До утра жизнь его готова, // Однообразна и пестра, // И завтра то же, что вчера. // Но был ли счастлив
мой Евгений, // Свободный,
в цвете лучших лет, // Среди блистательных побед, // Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли был он средь пиров // Неосторожен и здоров?
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна
в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою
моею, // Как величавая луна, // Средь жен и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.