— Ничего я… Умывайся да иди в сад, — велел я туда самовар подать… На утреннем-то холодке и попьем чаю… Очень
мне чаю хочется, густого, горячего…
Неточные совпадения
— Ну, чего ж жалеть? Волга дала, Волга и взяла…
Чай, не руки
мне оторвало…
— Что — все-таки? Ладно, хоть сам видел, как все делалось, — вперед — наука! А вот, когда у
меня «Волгарь» горел, — жалко, не видал
я.
Чай, какая красота, когда на воде, темной ночью, этакий кострище пылает, а? Большущий пароходина был…
— Сказал Яков-то, успел! Ругал,
чай,
меня?
— Ну его! — махнул Игнат рукой. —
Чай,
я не молоденький… и без того знаю…
— Вот хорошо, что приехал! А то
я одна сижу… скучно, идти никуда не хочется…
Чай будешь пить?
— Наливай ему
чаю, Любава! Рассказывай, Фома…
Мне к девяти в думу надо, рассказывай скорей.
— Ну уж!
Чай,
я еще первый раз это… не каждый день бить людей буду… — сконфуженно сказал Фома. Его спутник засмеялся.
— Это любопытно! — сказал Ежов, потирая руки и весь вертясь. — Это любопытно, если это верно, ибо доказывает, что святой дух недовольства жизнью проник уже и в купеческие спальни… в мертвецкие душ, утопленных в жирных щах, в озерах
чая и прочих жидкостях… Ты
мне изложи все по порядку…
Я, брат, тогда роман напишу…
Зарабатывая на хлеб и
чай,
я не имел времени заработать на сапоги и обращался в благотворительные общества с покорнейшими просьбами о ссудах…
«Твердый… В отца, только не так суетлив…
Чай, тоже — выжига… А Любка — чуть ли не святым его считала — дуреха! Как он
меня отчитывал! Судья… Она — добрая ко
мне!..»
— Не могу! У
меня сегодня дежурство…
Я и то,
чай, опоздал…
Я завтра зайду, — можно?
Попов, дворовый человек, должен быть грамотей: ножа,
я чай, не взял в руки, а проворовался благородным образом.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает
чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко
мне златой!..
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И
чай несут. Люблю
я час // Определять обедом,
чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати
я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах //
Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой // И на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе
чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась
я! // Да, слава Богу, ты здорова! // Тоски ночной и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —
— Как же бы это сделать? — сказала хозяйка. — Рассказать-то мудрено, поворотов много; разве
я тебе дам девчонку, чтобы проводила. Ведь у тебя,
чай, место есть на козлах, где бы присесть ей.
Я с удовольствием поговорю, коли хороший человек; с человеком хорошим мы всегда свои други, тонкие приятели: выпить ли
чаю или закусить — с охотою, коли хороший человек.