Неточные совпадения
— Жалеть его — не за что. Зря орал, ну
и получил, сколько следовало… Я его знаю: он — парень хороший, усердный, здоровый
и — неглуп. А рассуждать — не его дело: рассуждать я могу, потому что я — хозяин. Это не просто, хозяином-то быть!.. От зуботычины он не помрет, а умнее будет… Так-то… Эх, Фома! Младенец ты… ничего не понимаешь…
надо учить тебя жить-то… Может, уж немного осталось веку моего на земле…
— А —
так уж
надо… Подобьет его вода в колесо… нам, к примеру… завтра увидит полиция… возня пойдет, допросы… задержат нас. Вот его
и провожают дальше… Ему что? Он уж мертвый… ему это не больно, не обидно… а живым из-за него беспокойство было бы… Спи, сынок!..
—
И вот, сударь ты мой, в некотором царстве, в некотором государстве жили-были муж да жена,
и были они бедные-пребедные!.. Уж такие-то разнесчастные, что
и есть-то им было нечего. Походят это они по миру, дадут им где черствую, завалящую корочку, — тем они день
и сыты.
И вот родилось у них дите… родилось дите — крестить
надо, а как они бедные, угостить им кумов да гостей нечем, — не идет к ним никто крестить! Они
и так, они
и сяк, — нет никого!..
И взмолились они тогда ко господу: «Господи! Господи!..»
— Этим не
надо смущаться… — покровительственно говорила Медынская. — Вы еще молоды, а образование доступно всем… Но есть люди, которым оно не только не нужно, а способно испортить их… Это люди с чистым сердцем… доверчивые, искренние, как дети…
и вы из этих людей… Ведь вы
такой, да?
— Овцой ты глядел, — этого не
надо… А
надо ни овцой, ни волком, а
так — этак — разыграть пред ним: «Вы наши папаши, мы ваши детишки…» — он сейчас
и обмякнет.
— Прежде всего, Фома, уж ежели ты живешь на сей земле, то обязан
надо всем происходящим вокруг тебя думать. Зачем? А дабы от неразумия твоего не потерпеть тебе
и не мог ты повредить людям по глупости твоей. Теперь: у каждого человеческого дела два лица, Фома. Одно на виду у всех — это фальшивое, другое спрятано — оно-то
и есть настоящее. Его
и нужно уметь найти, дабы понять смысл дела… Вот, к примеру, дома ночлежные, трудолюбивые, богадельни
и прочие
такие учреждения. Сообрази — на что они?
— Это
надо чувствовать… С одним понятием никуда не допрыгаешь,
и ты еще пожелай,
так пожелай, чтобы гора тебе — кочка, море тебе — лужа! Эх! Я, бывало, в твои годы играючи жил! А ты все еще нацеливаешься…
— Богат ты… Яков умрет — еще богаче будешь, все тебе откажет. Одна дочь у него…
и дочь тебе же
надо взять… Что она тебе крестовая
и молочная — не беда! Женился бы… а то что
так жить? Чай, таскаешься по девкам?
— Оттого, что у дураков денег не бывает… Деньги пускают в дело… около дела народ кормится… а ты
надо всем тем народом — хозяин… Бог человека зачем создал? А чтобы человек ему молился… Он один был,
и было ему одному-то скучно… ну, захотелось власти… А как человек создан по образу, сказано,
и по подобию его, то человек власти хочет… А что, кроме денег, власть дает?.. Так-то… Ну, а ты — деньги принес мне?
— Вот! — со вздохом
и тихо воскликнула девушка. — Вот я
и думаю —
надо… А как пойдешь? Ты знаешь ли — я
такое чувствую теперь, — как будто между мною
и людьми туман стоит… густой, густой туман!..
— Подожди!
И я перестаю понимать, что делается… Все мне не нравится, все чужое стало… Все не
так, как
надо, все не то… Я понимаю это, а сказать, что не
так и почему, — не могу!..
— Просто — рано… Я лгать не буду, прямо говорю — люблю за деньги, за подарки… Можно
и так любить… да. Ты подожди, — я присмотрюсь к тебе
и, может, полюблю бесплатно… А пока — не обессудь… мне, по моей жизни, много денег
надо…
— Видал, как же!
Так это он? Мышонок!..
И в ту пору видно уже было, что выйдет из него — непутевое…
Надо бы мне тогда заняться им… может, человеком стал бы…
— Позвольте по порядку…
Так что они были выпимши
и кричат: «Ступай прочь! я сам буду командовать!» Я говорю: «Не могу! Как я — капитан…» — «Связать, говорят, его!»
И, связавши, спустили меня в люк, к матросам… А как сами были выпимши, то
и захотели пошутить… Встречу нам шел воз… шесть порожних барж под «Черногорцем». Фома Игнатьич
и загородили им путь… Свистали те… не раз…
надо говорить правду — свистали!
— Я
так понимаю: одни люди — черви, другие — воробьи… Воробьи — это купцы… Они клюют червей…
Так уж им положено… Они — нужны… А я
и все вы — ни к чему… Мы живем без оправдания… Совсем не нужно нас… Но
и те…
и все — для чего? Это
надо понять… Братцы!.. На что меня нужно? Не нужно меня!.. Убейте меня… чтобы я умер… хочу, чтобы я умер…
— Я? Все равно мне… Я к тому, что барственно как-то, когда сигара… Я просто
так сказал, — смешно мне… Этакий солидный старичина, борода по-иностранному, сигара в зубах… Кто
такой? Мой сынишка — хе-хе-хе! — Старик толкнул Тараса в плечо
и отскочил от него, как бы испугавшись, — не рано ли он радуется,
так ли, как
надо, относится к этому полуседому человеку?
И он пытливо
и подозрительно заглянул в большие, окруженные желтоватыми припухлостями, глаза сына.
— Но коли
так, — а именно
так надо толковать это слово, — коли
так, то люди, называющие нас некультурными
и дикими, изрыгают на нас хулу!
— Да я… не знаю! — сказал Дронов, втискивая себя в кресло, и заговорил несколько спокойней, вдумчивее: — Может — я не радуюсь, а боюсь. Знаешь, человек я пьяный и вообще ни к черту не годный, и все-таки — не глуп. Это, брат, очень обидно — не дурак, а никуда не годен. Да. Так вот, знаешь, вижу я всяких людей, одни делают политику, другие — подлости, воров развелось до того много, что придут немцы, а им грабить нечего! Немцев — не жаль, им
так и надо, им в наказание — Наполеонов счастье. А Россию — жалко.
Неточные совпадения
Увы, Татьяна увядает; // Бледнеет, гаснет
и молчит! // Ничто ее не занимает, // Ее души не шевелит. // Качая важно головою, // Соседи шепчут меж собою: // Пора, пора бы замуж ей!.. // Но полно.
Надо мне скорей // Развеселить воображенье // Картиной счастливой любви. // Невольно, милые мои, // Меня стесняет сожаленье; // Простите мне: я
так люблю // Татьяну милую мою!
Учителей у него было немного: большую часть наук читал он сам.
И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений
и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую душу науки,
так что
и малолетнему было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
Когда он ушел, ужасная грусть стеснила мое сердце. Судьба ли нас свела опять на Кавказе, или она нарочно сюда приехала, зная, что меня встретит?..
и как мы встретимся?..
и потом, она ли это?.. Мои предчувствия меня никогда не обманывали. Нет в мире человека, над которым прошедшее приобретало бы
такую власть, как
надо мною. Всякое напоминание о минувшей печали или радости болезненно ударяет в мою душу
и извлекает из нее все те же звуки… Я глупо создан: ничего не забываю, — ничего!
Надо вам сказать, что у меня нет семейства: об отце
и матери я лет двенадцать уж не имею известия, а запастись женой не догадался раньше, —
так теперь уж, знаете,
и не к лицу; я
и рад был, что нашел кого баловать.
— Экой разбойник! — сказал второй казак, — как напьется чихиря,
так и пошел крошить все, что ни попало. Пойдем за ним, Еремеич,
надо его связать, а то…