Жизнь мальчика катилась вперед, как шар под уклон. Будучи его учителем, тетка была и товарищем его игр. Приходила Люба Маякина, и при них старуха весело превращалась в такое же дитя, как и они. Играли в прятки, в жмурки; детям было смешно и приятно видеть, как Анфиса с завязанными платком глазами, разведя широко руки, осторожно выступала по комнате и все-таки натыкалась на
стулья и столы, или как она, ища их, лазала по разным укромным уголкам, приговаривая...
Неточные совпадения
Люба быстро встала
и, бросив полотенце из рук на спинку
стула, ушла… Отец, сощурив глаза, досмотрел ей вслед, побарабанил пальцами по
столу и заговорил...
С трудом поворотив на подушке тяжелую голову, Фома увидал маленького черного человечка, он, сидя за
столом, быстро царапал пером по бумаге, одобрительно встряхивал круглой головой, вертел ею во все стороны, передергивал плечами
и весь — всем своим маленьким телом, одетым лишь в подштанники
и ночную рубаху, — неустанно двигался на
стуле, точно ему было горячо сидеть, а встать он не мог почему-то.
Тарас смотрел на Фому равнодушно
и спокойно. Смотрел, молчал
и тихо постукивал пальцами по краю
стола. Любовь беспокойно вертелась на
стуле. Маятник часов глухим, вздыхающим звуком отбивал секунды.
И сердце Фомы билось медленно
и тяжко, чувствуя, что здесь никто не откликнется теплым словом на его тяжелое недоумение.
Опрокидывая
стулья, толкая
стол, причем посуда
и бутылки звенели
и падали, купцы лезли на Маякина с бокалами в руках, возбужденные, радостные, иные со слезами на глазах.
Лицо его побледнело, глаза закрылись, плечи задрожали. Оборванный
и измятый, он закачался на
стуле, ударяясь грудью о край
стола,
и стал что-то шептать.
Положимте, что так. // Блажен, кто верует, тепло ему на свете! — // Ах! боже мой! ужли я здесь опять, // В Москве! у вас! да как же вас узнать! // Где время то? где возраст тот невинный, // Когда, бывало, в вечер длинный // Мы с вами явимся, исчезнем тут и там, // Играем и шумим по
стульям и столам. // А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом; // Мы в темном уголке, и кажется, что в этом! // Вы помните? вздрогнём, что скрипнет столик, // дверь…
За лежанкой только и было места, чтоб поставить два
стула и стол, на котором готовился чай, кофе, закуска. Евсей прочно занимал место и за печкой и в сердце Аграфены. На другом стуле заседала она сама.
В комнате было темно и тесно; Кожемякин, задевая за
стулья и столы, бродил по ней, как уставшая мышь в ловушке, и слышал ворчливый голос:
Неточные совпадения
Гремят отдвинутые
стулья; // Толпа в гостиную валит: // Так пчел из лакомого улья // На ниву шумный рой летит. // Довольный праздничным обедом // Сосед сопит перед соседом; // Подсели дамы к камельку; // Девицы шепчут в уголку; //
Столы зеленые раскрыты: // Зовут задорных игроков // Бостон
и ломбер стариков, //
И вист, доныне знаменитый, // Однообразная семья, // Все жадной скуки сыновья.
Промозглый сырой чулан с запахом сапогов
и онуч гарнизонных солдат, некрашеный
стол, два скверных
стула, с железною решеткой окно, дряхлая печь, сквозь щели которой шел дым
и не давало тепла, — вот обиталище, где помещен был наш <герой>, уже было начинавший вкушать сладость жизни
и привлекать внимание соотечественников в тонком новом фраке наваринского пламени
и дыма.
Стол, кресла,
стулья — все было самого тяжелого
и беспокойного свойства, — словом, каждый предмет, каждый
стул, казалось, говорил: «
И я тоже Собакевич!» или: «
И я тоже очень похож на Собакевича!»
В столовой уже стояли два мальчика, сыновья Манилова, которые были в тех летах, когда сажают уже детей за
стол, но еще на высоких
стульях. При них стоял учитель, поклонившийся вежливо
и с улыбкою. Хозяйка села за свою суповую чашку; гость был посажен между хозяином
и хозяйкою, слуга завязал детям на шею салфетки.
Чичиков схватился со
стула с ловкостью почти военного человека, подлетел к хозяйке с мягким выраженьем в улыбке деликатного штатского человека, коромыслом подставил ей руку
и повел ее парадно через две комнаты в столовую, сохраняя во все время приятное наклоненье головы несколько набок. Служитель снял крышку с суповой чашки; все со
стульями придвинулись ближе к
столу,
и началось хлебанье супа.