Неточные совпадения
— Никто не знает, —
сказала Матица, тяжело усаживаясь на кровать. Илья смотрел на неё, но не чувствовал желания говорить.
Женщина тоже молчала. Так, молча, они сидели долго, минуты три, каждый из них точно не замечал присутствия другого. Наконец,
женщина спросила...
Илья промолчал.
Женщина поглядела на него, вздохнула и
сказала ещё...
Вскоре после посещения Матицы Илья начал ходить к
женщинам. Первый раз это случилось так: однажды вечером он шёл домой, а какая-то
женщина и
сказала ему...
Он взглянул на неё и молча пошёл рядом с нею. Но идя, он наклонил голову и всё оглядывался кругом, боясь встретить знакомого. Через несколько шагов
женщина ещё
сказала предупреждающим голосом...
Но иногда он, приходя к ней, заставал её в постели, лежащую с бледным, измятым лицом, с растрёпанными волосами, — тогда в груди его зарождалось чувство брезгливости к этой
женщине, он смотрел в её мутные, как бы слинявшие глаза сурово, молча, не находя в себе даже желания
сказать ей «здравствуй!»
Старик вертелся перед
женщиной, щупая глазами то её лицо, то лицо Ильи. Она отстранила его от себя властным движением правой руки, сунула эту руку в карман своего капота и
сказала Илье строгим голосом...
Они прошли по коридору бань, скрывая свои лица, как будто от стыда, и скрылись в отдельном номере. Олимпиада тотчас же сбросила платок с головы, и при виде её спокойного, разгоревшегося на морозе лица Илья сразу ободрился, но в то же время почувствовал, что ему неприятно видеть её спокойной. А
женщина села на диван рядом с ним и, ласково заглянув в лицо ему,
сказала...
— Стой! Молчи! —
сказал Илья. Он поднялся с дивана на ноги и — снова сел, чувствуя, что
женщина словно ушибла его своим упреком.
— Не-ет, я никуда не уеду! — твёрдо
сказал Лунёв, оборачиваясь к
женщине. И, грозя кому-то, он добавил: — Я подожду, погляжу, что дальше будет…
— Врёшь! — гордо
сказал Илья. — Врёшь ты, — ни в чём я не виню тебя. Я знаю — для нашего брата чистых да безгрешных
женщин не приготовлено… нам они дороги. На них ведь жениться надо: они детей родят… Чистое — всё для богатых… а нам — огрызочки, нам — ососочки, нам — заплёванное да захватанное.
— Да, получил… — тихо и осторожно
сказал Илья. За окном раздался шелест веток.
Женщина зорко посмотрела сквозь стёкла и снова повернулась лицом к Илье.
«Вот с такой женой не пропадёшь», — думал он. Ему было приятно: сидит с ним
женщина образованная, мужняя жена, а не содержанка, чистая, тонкая, настоящая барыня, и не кичится ничем перед ним, простым человеком, а даже говорит на «вы». Эта мысль вызвала в нём чувство благодарности к хозяйке, и, когда она встала, чтоб уйти, он тоже вскочил на ноги, поклонился ей и
сказал...
Илья запер дверь, обернулся, чтобы ответить, — и встретил перед собой грудь
женщины. Она не отступала перед ним, а как будто всё плотнее прижималась к нему. Он тоже не мог отступить: за спиной его была дверь. А она стала смеяться… тихонько так, вздрагивающим смехом. Лунёв поднял руки, осторожно положил их ладонями на её плечи, и руки у него дрожали от робости пред этой
женщиной и желания обнять её. Тогда она сама вытянулась кверху, цепко охватила его шею тонкими, горячими руками и
сказала звенящим голосом...
Ему было невесело, и смеялся он потому, что не знал, о чём и как говорить с этой
женщиной, но слушал её с глубоким интересом и, наконец, задумчиво
сказал...
—
Скажи мне, как ты в первый раз узнал, что такое
женщина?
Неточные совпадения
— Слышишь, Фетинья! —
сказала хозяйка, обратясь к
женщине, выходившей на крыльцо со свечою, которая успела уже притащить перину и, взбивши ее с обоих боков руками, напустила целый потоп перьев по всей комнате. — Ты возьми ихний-то кафтан вместе с исподним и прежде просуши их перед огнем, как делывали покойнику барину, а после перетри и выколоти хорошенько.
«Нет, —
сказал сам в себе Чичиков, —
женщины, это такой предмет…
— Мило, Анна Григорьевна, до невероятности; шьется в два рубчика: широкие проймы и сверху… Но вот, вот, когда вы изумитесь, вот уж когда
скажете, что… Ну, изумляйтесь: вообразите, лифчики пошли еще длиннее, впереди мыском, и передняя косточка совсем выходит из границ; юбка вся собирается вокруг, как, бывало, в старину фижмы, [Фижмы — юбка с каркасом.] даже сзади немножко подкладывают ваты, чтобы была совершенная бель-фам. [Бель-фам (от фр. belle femme) — пышная
женщина.]
Княжна, кажется, из тех
женщин, которые хотят, чтоб их забавляли; если две минуты сряду ей будет возле тебя скучно, ты погиб невозвратно: твое молчание должно возбуждать ее любопытство, твой разговор — никогда не удовлетворять его вполне; ты должен ее тревожить ежеминутно; она десять раз публично для тебя пренебрежет мнением и назовет это жертвой и, чтоб вознаградить себя за это, станет тебя мучить, а потом просто
скажет, что она тебя терпеть не может.
— Да, признаюсь, —
сказал он потом, теребя усы, — мне стало досадно, что никогда ни одна
женщина меня так не любила.