— Нет, мой и не пьет и не курит, —
сказала женщина, собеседница старика, пользуясь случаем еще раз похвалить своего мужа. — Таких людей, дедушка, мало земля родит. Вот он какой, — сказала она, обращаясь и к Нехлюдову.
Неточные совпадения
«Какая гадость!»
сказал он себе еще раз, взглянув на полуобнаженную
женщину с великолепными мраморными плечами и руками и с своей победоносной улыбкой.
— Не можете ли вы, милостивый государь, мне
сказать, —
сказал он с особенно напряженной вежливостью, — где содержатся
женщины и где свидания с ними разрешаются?
— Я опять о той же
женщине, —
сказал Нехлюдов.
— Нет, после, а теперь
скажите, пожалуйста, есть у вас тут
женщина Матрена Харина?
— Как бы поговорить без народа, —
сказал Нехлюдов, глядя на отворенную дверь, в которой стояли ребята, а за ребятами худая
женщина с исчахшим, но всё улыбавшимся, от болезни бледным ребеночком в скуфеечке из лоскутиков.
— Здесь нет
женщин, детские палаты, —
сказал он.
— Каково? —
сказал Нехлюдов адвокату. — Ведь это ужасно.
Женщина, которую они держат 7 месяцев в одиночном заключении, оказывается ни в чем не виновата, и, чтобы ее выпустить, надо было
сказать только слово.
Он нахмурился и, желая переменить разговор, начал говорить о Шустовой, содержавшейся в крепости и выпущенной по ее ходатайству. Он поблагодарил за ходатайство перед мужем и хотел
сказать о том, как ужасно думать, что
женщина эта и вся семья ее страдали только потому, что никто не напомнил о них, но она не дала ему договорить и сама выразила свое негодование.
— Так вы та самая опасная
женщина, за которую просила Вера Ефремовна? —
сказал Нехлюдов, улыбаясь и протягивая руку.
— Это та
женщина, о которой я тебе говорила, —
сказала Mariette мужу.
— Вы говорите, не надо ли чего, —
сказала Маслова, стараясь удержать губы от радостной улыбки, — нельзя ли эту
женщину оставить, а то мучается. Вот бы
сказали начальству.
Проводник еще что-то
сказал ей такое, что засмеялись не только
женщины, но и часовой, и обратился к Нехлюдову.
— Как пройдете церковь, от двухъярусного дома направо второй. Да вот вам батожок, —
сказал он, отдавая Нехлюдову длинную, выше роста палку, с которой он шел, и, шлепая своими огромными сапогами, скрылся в темноте вместе с
женщинами.
—
Женщина эта не политическая, —
сказал Нехлюдов.
— Разумеется, есть всякие. Разумеется, жалеешь. Другие ничего не спускают, а я, где могу, стараюсь облегчить. Пускай лучше я пострадаю, да не они. Другие, как чуть что, сейчас по закону, а то — стрелять, а я жалею. — Прикажете? Выкушайте, —
сказал он, наливая еще чаю. Она кто, собственно, —
женщина, какую видеть желаете? — спросил он.
— Это несчастная
женщина, которая попала в дом терпимости, и там ее неправильно обвинили в отравлении, а она очень хорошая
женщина, —
сказал Нехлюдов.
— Я не интересуюсь этим, —
сказал Нехлюдов, — и прямо
скажу вам, что хотя я и сам был прежде другой, но теперь ненавижу такое отношение к
женщинам.
— Разве можно тут разговаривать, —
сказала она, — пройдите сюда, там одна Верочка. — И она вперед прошла в соседнюю дверь крошечной, очевидно одиночной камеры, отданной теперь в распоряжение политических
женщин. На нарах, укрывшись с головой, лежала Вера Ефремовна.
— Какая вы хорошая
женщина! —
сказал он.
— Не разорвите! —
сказала женщина, оборачиваясь так, что шарф спал и остался в моей руке, а она подбежала за ним. — Отдайте же шарф! Эта самая женщина и послала; сказала и ушла; ах, я потеряю своих! Иду! — закричала она на отдалившийся женский крик, звавший ее. — Я вас не обманываю. Всегда задержат вместо благодарности! Ну?! — Она выхватила шарф, кивнула и убежала.
Неточные совпадения
— Слышишь, Фетинья! —
сказала хозяйка, обратясь к
женщине, выходившей на крыльцо со свечою, которая успела уже притащить перину и, взбивши ее с обоих боков руками, напустила целый потоп перьев по всей комнате. — Ты возьми ихний-то кафтан вместе с исподним и прежде просуши их перед огнем, как делывали покойнику барину, а после перетри и выколоти хорошенько.
«Нет, —
сказал сам в себе Чичиков, —
женщины, это такой предмет…
— Мило, Анна Григорьевна, до невероятности; шьется в два рубчика: широкие проймы и сверху… Но вот, вот, когда вы изумитесь, вот уж когда
скажете, что… Ну, изумляйтесь: вообразите, лифчики пошли еще длиннее, впереди мыском, и передняя косточка совсем выходит из границ; юбка вся собирается вокруг, как, бывало, в старину фижмы, [Фижмы — юбка с каркасом.] даже сзади немножко подкладывают ваты, чтобы была совершенная бель-фам. [Бель-фам (от фр. belle femme) — пышная
женщина.]
Княжна, кажется, из тех
женщин, которые хотят, чтоб их забавляли; если две минуты сряду ей будет возле тебя скучно, ты погиб невозвратно: твое молчание должно возбуждать ее любопытство, твой разговор — никогда не удовлетворять его вполне; ты должен ее тревожить ежеминутно; она десять раз публично для тебя пренебрежет мнением и назовет это жертвой и, чтоб вознаградить себя за это, станет тебя мучить, а потом просто
скажет, что она тебя терпеть не может.
— Да, признаюсь, —
сказал он потом, теребя усы, — мне стало досадно, что никогда ни одна
женщина меня так не любила.