Неточные совпадения
Отошли
в кусты, и на маленькой полянке, среди молодых сосен, Николай устало бросился
в тень, под деревья,
а она, бережно разостлав по траве верхнюю юбку, села рядом с ним, нахмурив густые тёмные брови и пытливо глядя
в лицо его небольшими карими
глазами.
Они посмотрели
в глаза друг другу, и первый отвернулся Николай,
а Христина, улыбаясь широкой улыбкой, обняла его за шею и, раскачивая, шептала
в ухо...
— Какой праздник — отец умирает! Хозяин умирает! — плаксиво и зло хрипел отец, хлопая ладонями по постели и всё перекатывая голову со стороны на сторону. Уши у него были примятые, красные, точно кожа с них сошла. Он глядел
в лицо сына мутными, налитыми кровью
глазами и всё бормотал непрерывно, жалобно,
а сзади себя Николай слышал предостерегающий голос тётки...
Назаров вздрогнул, поднял голову и натянул повод — лошадь покорно остановилась,
а он перекрестился, оглядываясь сонными
глазами. Но
в лесу снова было тихо, как
в церкви; протянув друг другу ветви, молча и тесно, словно мужики за обедней, стояли сосны, и думалось, что где-то
в сумраке некто невидимый спрятался, как поп
в алтаре, и безмолвно творит предрассветные таинства.
— Не смешь продать! — дико захрипел отец, выкатив красные
глаза, бессильно взмахивая руками и хлопая ими по коленям, как недорезанный петух крыльями. Икота, участившись, мешала ему говорить, язык выскальзывал изо рта, лицо перекосилось,
а седые пряди волос прыгали по щекам, путаясь с бородою. Николай снова двинулся
в передний угол, говоря жёстко и угрюмо...
Он угрюмо оглянулся: по двору лениво расходились девки, отяжелевшие от еды, Христина шла
в обнимку с Натальей и через плечо огляделась на него, задумчиво прикусив губы,
а Наталья, тихонько посмеиваясь, что-то говорила ей
в ухо — был виден её тёмный, бойкий
глаз.
Это удивляло его и немножко пугало, но удивление и испуг — были мимолетны, — всё думалось о Христине. Вдруг он представил себе её испуганной до слёз: стоит она перед ним
в одной рубахе, лицо бледное,
глаза часто мигают,
а из-под ресниц катятся слёзы, обе щеки мокры от них и — дрожат.
На дворе толклись мужики
в синих вытертых портках,
в розовых и красных рубахах, босоногие, растрёпанные, и, хотя одёжа на них была цветная, все они казались серыми, точно долго лежали
в земле, только что вылезли из неё и ещё не отряхнулись. Молча дёргали его за руку, щупали хитрыми
глазами, некоторые мычали что-то,
а дурашливый Никита Проезжев, плотник, спросил тенорком...
— Ты молода и не знаешь всех опасностей, Ольга. Иногда человек не властен в себе; в него вселяется какая-то адская сила, на сердце падает мрак,
а в глазах блещут молнии. Ясность ума меркнет: уважение к чистоте, к невинности — все уносит вихрь; человек не помнит себя; на него дышит страсть; он перестает владеть собой — и тогда под ногами открывается бездна.
Самгин увидел, что пухлое, почти бесформенное лицо Бердникова вдруг крепко оформилось, стало как будто меньше, угловато, да скулах выступили желваки, заострился нос, подбородок приподнялся вверх, губы плотно сжались, исчезли,
а в глазах явился какой-то медно-зеленый блеск. Правая рука его, опущенная через ручку кресла, густо налилась кровью.
Нет, говорю, сударыня, я тебе этого не спущу; хоть, говорю, и не видывала я таких милостей, как ты, ни от Марка Данилыча, ни от Сергевнушки,
а в глаза при всех тебе наплюю и, что знаю, все про тебя, все расскажу, все как на ладонке выложу…
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, //
А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… //
В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще
в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
В ту ж минуту приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает меня, куда ехать,
а я ничего не могу и говорить, гляжу просто ему
в глаза, как дура; я думаю, что он подумал, что я сумасшедшая.
Отделавши осетра, Собакевич сел
в кресла и уж более не ел, не пил,
а только жмурил и хлопал
глазами.
На Руси же общества низшие очень любят поговорить о сплетнях, бывающих
в обществах высших,
а потому начали обо всем этом говорить
в таких домишках, где даже
в глаза не видывали и не знали Чичикова, пошли прибавления и еще большие пояснения.
—
А кто это сказывал?
А вы бы, батюшка, наплевали
в глаза тому, который это сказывал! Он, пересмешник, видно, хотел пошутить над вами. Вот, бают, тысячи душ,
а поди-тка сосчитай,
а и ничего не начтешь! Последние три года проклятая горячка выморила у меня здоровенный куш мужиков.