Неточные совпадения
Квашня. Не-ет, говорю, милый, с этим
ты от
меня — поди прочь.
Я, говорю, это испытала… и теперь уж — ни за сто печеных раков — под венец не пойду!
Квашня(Клещу). Козел
ты рыжий! Туда же — врешь! Да как
ты смеешь говорить
мне такое дерзкое слово?
Анна. Не хочу… На что
мне есть?
Ты — работник…
тебе — надо…
Сатин. Дай
мне пятак, и
я поверю, что
ты талант, герой, крокодил, частный пристав… Клещ, дай пятак!
Сатин. Чего
ты ругаешься? Ведь у
тебя нет ни гроша,
я знаю…
Клещ. Ладно!
Ты сидишь на нарах, а
я — на полу… пусти
меня на свое место да и отворяй… а
я и без того простужен…
Костылев(осторожно подвигаясь к двери в комнату Пепла). Сколько
ты у
меня за два-то рубля в месяц места занимаешь! Кровать… сам сидишь… н-да! На пять целковых места, ей-богу! Надо будет накинуть на
тебя полтинничек…
Клещ.
Ты петлю на
меня накинь да задави… Издохнешь скоро, а всё о полтинниках думаешь…
Костылев. Зачем
тебя давить? Кому от этого польза? Господь с
тобой, живи знай в свое удовольствие… А
я на
тебя полтинку накину, — маслица в лампаду куплю… и будет перед святой иконой жертва моя гореть… И за
меня жертва пойдет, в воздаяние грехов моих, и за
тебя тоже. Ведь сам
ты о грехах своих не думаешь… ну вот… Эх, Андрюшка, злой
ты человек! Жена твоя зачахла от твоего злодейства… никто
тебя не любит, не уважает… работа твоя скрипучая, беспокойная для всех…
Клещ(кричит).
Ты что
меня… травить пришел?
Актер. А
ты бы вот здесь наградил
меня за доброту…
Костылев. Х-хе!
Ты всё шутишь, милачок, всё играешь… Разве доброту сердца с деньгами можно равнять? Доброта — она превыше всех благ. А долг твой
мне — это так и есть долг! Значит, должен
ты его
мне возместить… Доброта твоя
мне, старцу, безвозмездно должна быть оказана…
Костылев(посмеиваясь.) Экой
ты ругатель! А
я вас всех люблю…
я понимаю, братия вы моя несчастная, никудышняя, пропащая… (Вдруг, быстро.) А… Васька — дома?
Сатин. Чего?
Ты —
мне говоришь?
Костылев(заглядывая в комнату).
Я… видишь —
ты…
Костылев. Дело у
меня к
тебе…
Костылев(строго).
Я краденого не принимаю… как
ты можешь…
Пепел(берет его за плечо).
Ты — зачем
меня встревожил? Чего
тебе надо?
Костылев. Да…
мне — ничего…
я уйду… если
ты такой…
Сатин. Многим деньги легко достаются, да немногие легко с ними расстаются… Работа? Сделай так, чтоб работа была
мне приятна —
я, может быть, буду работать… да! Может быть! Когда труд — удовольствие, жизнь — хороша! Когда труд — обязанность, жизнь — рабство! (Актеру.)
Ты, Сарданапал! Идем…
Пепел. Смотрю
я на
тебя, — зря
ты скрипишь.
Клещ. Эти? Какие они люди? Рвань, золотая рота… люди!
Я — рабочий человек…
мне глядеть на них стыдно…
я с малых лет работаю…
Ты думаешь —
я не вырвусь отсюда? Вылезу… кожу сдеру, а вылезу… Вот, погоди… умрет жена…
Я здесь полгода прожил… а всё равно как шесть лет…
Пепел. Врешь
ты!
Я очень… жалею ее… Плохо ей тут жить…
я вижу…
Лука. Ишь
ты! А
я думал — хорошо пою. Вот всегда так выходит: человек-то думает про себя — хорошо
я делаю! Хвать — а люди недовольны…
Лука. Ишь
ты! А там, в кухне, девица сидит, книгу читает и — плачет! Право! Слезы текут…
Я ей говорю: милая,
ты чего это, а? А она — жалко! Кого, говорю, жалко? А вот, говорит, в книжке… Вот чем человек занимается, а? Тоже, видно, со скуки…
Пепел. Ну, полай!
Мне забавно будет…
Ты барин… было у
тебя время, когда
ты нашего брата за человека не считал… и всё такое…
Барон. Ну, буду! Болван! Какое
тебе от этого может быть удовольствие, если
я сам знаю, что стал чуть ли не хуже
тебя?
Ты бы
меня тогда заставлял на четвереньках ходить, когда
я был неровня
тебе…
Пепел(хохочет). Барон! А
ты меня сконфузил…
Бубнов.
Я тут не сторож
тебе…
Василиса. А
мне дела нет, кто
ты таков! Из милости живешь — не забудь! Сколько должен
мне?
Бубнов. Вижу
я… заглядываешь
ты везде…
Медведев. В своем участке
я должен всех знать… а
тебя вот — не знаю…
Медведев. То-то!.. Ах, псы! Разговаривают: Васька с Василисой… дескать… а
мне что?
Я ей не отец,
я — дядя… Зачем надо
мной смеяться?.. (Входит Квашня.) Какой народ стал… надо всем смеется… А-а!
Ты… пришла…
Квашня. Ах
ты, серый! Нет,
ты меня за это мое, за больное место не тронь! Это, миленький, со
мной было… Замуж бабе выйти — всё равно как зимой в прорубь прыгнуть: один раз сделала — на всю жизнь памятно…
Анна. Анной… Гляжу
я на
тебя… на отца
ты похож на моего… на батюшку… такой же ласковый… мягкий…
Татарин(грозя Сатину кулаком). Зачем карта прятать хочешь?
Я вижу… э,
ты!
Медведев. У
меня одна дамка… а у
тебя две… н-да!
Актер. Раньше, когда мой организм не был отравлен алкоголем, у
меня, старик, была хорошая память… А теперь вот… кончено, брат! Всё кончено для
меня!
Я всегда читал это стихотворение с большим успехом… гром аплодисментов!
Ты… не знаешь, что такое аплодисменты… это, брат, как… водка!.. Бывало, выйду, встану вот так… (Становится в позу.) Встану… и… (Молчит.) Ничего не помню… ни слова… не помню! Любимое стихотворение… плохо это, старик?
Лука. А господь — взглянет на
тебя кротко-ласково и скажет: знаю
я Анну эту! Ну, скажет, отведите ее, Анну, в рай! Пусть успокоится… Знаю
я, жила она — очень трудно… очень устала… Дайте покой Анне…
Лука. Не будешь! Ничего не будет!
Ты — верь!
Ты — с радостью помирай, без тревоги… Смерть,
я те говорю, она нам — как мать малым детям…
Пепел. А поймаешь, — на горе всему вашему гнезду.
Ты думаешь —
я молчать буду перед следователем? Жди от волка толка! Спросят: кто
меня на воровство подбил и место указал? Мишка Костылев с женой! Кто краденое принял? Мишка Костылев с женой!
Пепел. А что
ты мне хорошего сделал?
Лука. А
ты мне — поверь, да поди сам погляди… Спасибо скажешь… Чего
ты тут трешься? И… чего
тебе правда больно нужна… подумай-ка! Она, правда-то, может, обух для
тебя…
Василиса(направляясь к двери в комнату Пепла). Василий! У
меня к
тебе дело есть…
Пепел(вздыхая). Красивая
ты, Васка (женщина кладет ему руку на шею, но он встряхивает руку ее движением плеча) — а никогда не лежало у
меня сердце к
тебе… И жил
я с
тобой и всё… а никогда
ты не нравилась
мне…
Василиса.
Ты знаешь… что притворяться? Василий…
я — человек прямой… (Тише.) Скрывать не буду…
ты меня обидел… Ни за что, ни про что — как плетью хлестнул… Говорил — любишь… и вдруг…
Пепел. Вовсе не вдруг…
я давно… души в
тебе нет, баба… В женщине — душа должна быть… Мы — звери… нам надо… надо нас — приучать… а
ты — к чему
меня приучила?..
Василиса. Нет, погоди! Все-таки… когда
я с
тобой жила…
я всё дожидалась, что
ты мне поможешь из омута этого выбраться… освободишь
меня от мужа, от дяди… от всей этой жизни… И, может,
я не
тебя, Вася, любила, а… надежду мою, думу эту любила в
тебе… Понимаешь? Ждала
я, что вытащишь
ты меня…
Пепел.
Ты — не гвоздь,
я — не клещи…
Я сам думал, что
ты, как умная… ведь
ты умная…
ты — ловкая!
Василиса(тихо, сильно). Сестра…
тебе нравится,
я знаю….
Упрямец! ускакал! // Нет ну́жды,
я тебя нечаянно сыскал, // И просим-ка со мной, сейчас, без отговорок: // У князь-Григория теперь народу тьма, // Увидишь человек нас сорок, // Фу! сколько, братец, там ума! // Всю ночь толкуют, не наскучат, // Во-первых, напоят шампанским на убой, // А во-вторых, таким вещам научат, // Каких, конечно, нам не выдумать с тобой.
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А
я, быть может,
я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир
меня; но
ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он
меня любил, // Он
мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди:
я твой супруг!..»
«
Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен
я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут. Люблю
я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати
я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах //
Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как
ты, божественный Омир, //
Ты, тридцати веков кумир!
Татьяна, милая Татьяна! // С
тобой теперь
я слезы лью; //
Ты в руки модного тирана // Уж отдала судьбу свою. // Погибнешь, милая; но прежде //
Ты в ослепительной надежде // Блаженство темное зовешь, //
Ты негу жизни узнаешь, //
Ты пьешь волшебный яд желаний, //
Тебя преследуют мечты: // Везде воображаешь
ты // Приюты счастливых свиданий; // Везде, везде перед
тобой // Твой искуситель роковой.
Не
ты ль, с отрадой и любовью, // Слова надежды
мне шепнул?