Неточные совпадения
Сатин.
Люблю непонятные, редкие слова… Когда
я был мальчишкой… служил на телеграфе…
я много читал книг…
Костылев. Зачем тебя давить? Кому от этого польза? Господь с тобой, живи знай в свое удовольствие… А
я на тебя полтинку накину, — маслица в лампаду куплю… и будет перед святой иконой жертва моя гореть… И за
меня жертва пойдет, в воздаяние грехов моих, и за тебя тоже. Ведь сам ты о грехах своих не думаешь… ну вот… Эх, Андрюшка, злой ты человек! Жена твоя зачахла от твоего злодейства… никто тебя не
любит, не уважает… работа твоя скрипучая, беспокойная для всех…
Костылев(Сатину). Скрипун-то? Убежал, хе-хе! Не
любит он
меня…
Костылев(посмеиваясь.) Экой ты ругатель! А
я вас всех
люблю…
я понимаю, братия вы моя несчастная, никудышняя, пропащая… (Вдруг, быстро.) А… Васька — дома?
Медведев(подходя к Бубнову). Правильно, участок у
меня невелик… хоть хуже всякого большого… Сейчас, перед тем как с дежурства смениться, сапожника Алешку в часть отвез… Лег, понимаешь, среди улицы, играет на гармонии и орет: ничего не хочу, ничего не желаю! Лошади тут ездят и вообще — движение… могут раздавить колесами и прочее… Буйный парнишка… Ну, сейчас
я его и… представил. Очень
любит беспорядок…
Василиса. Ты знаешь… что притворяться? Василий…
я — человек прямой… (Тише.) Скрывать не буду… ты
меня обидел… Ни за что, ни про что — как плетью хлестнул… Говорил —
любишь… и вдруг…
Василиса. Что было — того нет…
Я знаю — человек сам в себе не волен… Не
любишь больше… ладно! Так тому и быть…
Василиса. Нет, погоди! Все-таки… когда
я с тобой жила…
я всё дожидалась, что ты
мне поможешь из омута этого выбраться… освободишь
меня от мужа, от дяди… от всей этой жизни… И, может,
я не тебя, Вася,
любила, а… надежду мою, думу эту
любила в тебе… Понимаешь? Ждала
я, что вытащишь ты
меня…
И
мне без тебя тоже вовсе невозможно жить на свете… потому как
люблю я тебя безумно и буду
любить, пока сердце бьется во груди моей!
Лука.
Я — знаю! Ничего!
Я верю! В лаковых сапогах, говоришь? А-яй-ай! Ну — и ты его тоже —
любила?
Пепел(садится). Не
люблю его… больно он зол да горд. (Передразнивая Клеща.) «
Я — рабочий человек». И — все его ниже будто… Работай, коли нравится… чем же гордиться тут? Ежели людей по работе ценить… тогда лошадь лучше всякого человека… возит и — молчит! Наташа! Твои — дома?
Василиса. Не бойся, Наталья! Он тебя бить не станет… Он ни бить, ни
любить не может…
я знаю!
Бубнов. Злющий запой! Как начну
я заливать — весь пропьюсь, одна кожа остается… И еще — ленив
я. Страсть как работать не
люблю!..
Сатин.
Я, брат, молодой — занятен был! Вспомнить хорошо!.. Рубаха-парень… плясал великолепно, играл на сцене,
любил смешить людей… славно!
Сатин. Из-за родной сестры… Однако — ты отвяжись!
Я не
люблю, когда
меня расспрашивают… И… всё это было давно… Сестра — умерла… уже девять лет… прошло… Славная, брат, была человечинка сестра у
меня!..
Бубнов. У-у-ррр! Барбос! Бррю, брлю, брлю! Индюк! Не лай, не ворчи! Пей, гуляй, нос не вешай…
Я — всех угощаю!
Я, брат, угощать
люблю! Кабы
я был богатый…
я бы… бесплатный трактир устроил! Ей-богу! С музыкой и чтобы хор певцов… Приходи, пей, ешь, слушай песни… отводи душу! Бедняк-человек… айда ко
мне в бесплатный трактир! Сатин!
Я бы… тебя бы… бери половину всех моих капиталов! Вот как!
Эх, кабы мое рыло
Не красиво было,
Так
меня бы кума моя
Вовсе не
любила!
Придет ли час моей свободы? // Пора, пора! — взываю к ней; // Брожу над морем, жду погоды, // Маню ветрила кораблей. // Под ризой бурь, с волнами споря, // По вольному распутью моря // Когда ж начну я вольный бег? // Пора покинуть скучный брег // Мне неприязненной стихии, // И средь полуденных зыбей, // Под небом Африки моей, // Вздыхать о сумрачной России, // Где я страдал, где
я любил, // Где сердце я похоронил.
—
Я люблю иначе, — сказала она, опрокидываясь спиной на скамью и блуждая глазами в несущихся облаках. — Мне без вас скучно; расставаться с вами не надолго — жаль, надолго — больно. Я однажды навсегда узнала, увидела и верю, что вы меня любите, — и счастлива, хоть не повторяйте мне никогда, что любите меня. Больше и лучше любить я не умею.
Неточные совпадения
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут.
Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати
я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах //
Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной лаской наградил // Твое задумчивое пенье? // Кого твой стих боготворил?» // И, други, никого, ей-богу! // Любви безумную тревогу //
Я безотрадно испытал. // Блажен, кто с нею сочетал // Горячку рифм: он тем удвоил // Поэзии священный бред, // Петрарке шествуя вослед, // А муки сердца успокоил, // Поймал и славу между тем; // Но
я,
любя, был глуп и нем.
Дианы грудь, ланиты Флоры // Прелестны, милые друзья! // Однако ножка Терпсихоры // Прелестней чем-то для
меня. // Она, пророчествуя взгляду // Неоцененную награду, // Влечет условною красой // Желаний своевольный рой. //
Люблю ее, мой друг Эльвина, // Под длинной скатертью столов, // Весной на мураве лугов, // Зимой на чугуне камина, // На зеркальном паркете зал, // У моря на граните скал.
Увы, Татьяна увядает; // Бледнеет, гаснет и молчит! // Ничто ее не занимает, // Ее души не шевелит. // Качая важно головою, // Соседи шепчут меж собою: // Пора, пора бы замуж ей!.. // Но полно. Надо
мне скорей // Развеселить воображенье // Картиной счастливой любви. // Невольно, милые мои, //
Меня стесняет сожаленье; // Простите
мне:
я так
люблю // Татьяну милую мою!
Увы, на разные забавы //
Я много жизни погубил! // Но если б не страдали нравы, //
Я балы б до сих пор
любил. //
Люблю я бешеную младость, // И тесноту, и блеск, и радость, // И дам обдуманный наряд; //
Люблю их ножки; только вряд // Найдете вы в России целой // Три пары стройных женских ног. // Ах! долго
я забыть не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, //
Я всё их помню, и во сне // Они тревожат сердце
мне.