Неточные совпадения
Бубнов(Сатину).
Ты чего хрюкаешь?
Квашня. Ну-ну! Эх
ты… терпеливица!..
Что, не легче в груди-то?
Клещ. А
ты слезай с печи-то да убирай квартиру…
чего нежишься?
Анна. Не хочу… На
что мне есть?
Ты — работник…
тебе — надо…
Бубнов.
Ты чего бормочешь?
Клещ(кричит).
Ты что меня… травить пришел?
Костылев(беспокойно, негромко). А? Кто — там?
Ты…
что?
Сатин.
Чего?
Ты — мне говоришь?
Пепел. Ну,
ты гляди! Вчера, при свидетелях, я
тебе продал часы за десять рублей… три — получил, семь — подай!
Чего глазами хлопаешь? Шляется тут, беспокоит людей… а дела своего не знает…
Актер.
Ты что же Анну не привел? Замерзнет…
Пепел. А
тебе что? Ворон…
Лука. Ишь
ты! А там, в кухне, девица сидит, книгу читает и — плачет! Право! Слезы текут… Я ей говорю: милая,
ты чего это, а? А она — жалко! Кого, говорю, жалко? А вот, говорит, в книжке… Вот
чем человек занимается, а? Тоже, видно, со скуки…
Барон. Дурак!
Ты что — купец? Или — пьян?
Пепел.
Чего же? А теперь вот я
тебя заставлю лаять собакой —
ты и будешь… ведь будешь?
Барон. Ну, буду! Болван! Какое
тебе от этого может быть удовольствие, если я сам знаю,
что стал чуть ли не хуже
тебя?
Ты бы меня тогда заставлял на четвереньках ходить, когда я был неровня
тебе…
Барон. Это
что еще?
Ты кто, кикимора?
Пепел(радостно). Ловко, старик!
Что, Бароша, и
тебе попало?
Василиса. Чтобы соринки не было! (Идет в кухню. Насте.)
Ты чего тут торчишь?
Что рожа-то вспухла?
Чего стоишь пнем? Мети пол! Наталью… видела? Была она тут?
Лука. С
чего же это
ты, девица, пить хочешь? Давеча
ты плакала, теперь вот говоришь — напьюсь!
Медведев. То-то!.. Ах, псы! Разговаривают: Васька с Василисой… дескать… а мне
что? Я ей не отец, я — дядя… Зачем надо мной смеяться?.. (Входит Квашня.) Какой народ стал… надо всем смеется… А-а!
Ты… пришла…
Сатин(собирая карты).
Ты, Асан, отвяжись…
Что мы — жулики,
тебе известно. Стало быть, зачем играл?
Актер. Раньше, когда мой организм не был отравлен алкоголем, у меня, старик, была хорошая память… А теперь вот… кончено, брат! Всё кончено для меня! Я всегда читал это стихотворение с большим успехом… гром аплодисментов!
Ты… не знаешь,
что такое аплодисменты… это, брат, как… водка!.. Бывало, выйду, встану вот так… (Становится в позу.) Встану… и… (Молчит.) Ничего не помню… ни слова… не помню! Любимое стихотворение… плохо это, старик?
Лука. Ну,
чего?
Ты… лечись! От пьянства нынче лечат, слышь! Бесплатно, браток, лечат… такая уж лечебница устроена для пьяниц… чтобы, значит, даром их лечить… Признали, видишь,
что пьяница — тоже человек… и даже — рады, когда он лечиться желает! Ну-ка, вот, валяй! Иди…
Лука. А это… в одном городе… как его? Название у него эдакое… Да я
тебе город назову!..
Ты только вот
чего:
ты пока готовься! Воздержись!.. возьми себя в руки и — терпи… А потом — вылечишься… и начнешь жить снова… хорошо, брат, снова-то! Ну, решай… в два приема…
Медведев(строго). А
ты почему знаешь,
что там скажут? Эй,
ты…
Медведев(бросая игру).
Ты —
что говоришь?
Ты — про кого это? Племянница моя чтобы… ах, вор!
Медведев(теряясь). Врешь! И… врешь! И…
что я
тебе худого сделал? Пес
ты бешеный…
Медведев(Луке).
Ты…
чего каркаешь? Твое тут — какое дело? Тут — семейное дело!
Бубнов. Дуришь
ты, Василий. Чего-то храбрости у
тебя много завелось… гляди, храбрость у места, когда в лес по грибы идешь… а здесь она — ни к
чему… Они
тебе живо голову свернут…
Пепел. Во всем… Там у
тебя хорошо, здесь хорошо… ведь — врешь! На
что?
Бубнов. И
чего вы оба мелете? Не пойму… Какой
тебе, Васька, правды надо? И зачем? Знаешь
ты правду про себя… да и все ее знают…
Василиса. А
ты…
чего тут торчишь?
Василиса.
Что же говорить? Насильно мил не будешь… и не в моем это характере милости просить… Спасибо
тебе за правду…
Василиса. А
что надоела я
тебе… али это не правда?
Василиса.
Ты знаешь…
что притворяться? Василий… я — человек прямой… (Тише.) Скрывать не буду…
ты меня обидел… Ни за
что, ни про
что — как плетью хлестнул… Говорил — любишь… и вдруг…
Пепел. Вовсе не вдруг… я давно… души в
тебе нет, баба… В женщине — душа должна быть… Мы — звери… нам надо… надо нас — приучать… а
ты — к
чему меня приучила?..
Василиса. Вася! Зачем — каторга?
Ты — не сам… через товарищей! Да если и сам — кто узнает? Наталья — подумай! Деньги будут… уедешь куда-нибудь… меня навек освободишь… И
что сестры около меня не будет — это хорошо для нее. Видеть мне ее — трудно… злоблюсь я на нее за
тебя и сдержаться не могу… мучаю девку, бью ее… так — бью…
что — сама плачу от жалости к ней… А — бью. И — буду бить!
Пепел. Хитро
ты плетешь… Василиса. В речах моих — всё ясно… Только глупый не поймет,
чего я хочу…
Василиса. Подумай! (Видит мужа.)
Ты —
что? За мной?
Пепел(улыбаясь).
Ты —
что? Сам,
что ли, ошибся однажды?
Лука. Парень! Слушай-ка,
что я
тебе скажу: бабу эту — прочь надо!
Ты ее — ни-ни! — до себя не допускай… Мужа — она и сама со света сживет, да еще половчее
тебя, да!
Ты ее, дьяволицу, не слушай… Гляди — какой я? Лысый… А отчего? От этих вот самых разных баб… Я их, баб-то, может, больше знал,
чем волос на голове было… А эта Василиса — она… хуже черемиса!
Лука.
Чего там понимать? Всяко живет человек… как сердце налажено, так и живет… сегодня — добрый, завтра — злой… А коли девка эта за душу
тебя задела всурьез… уйди с ней отсюда, и кончено… А то — один иди…
Ты — молодой, успеешь бабой обзавестись…
Бубнов(расстилая на своих нарах какое-то тряпье).
Чего?
Ты чего бормочешь?
Бубнов. Все так: родятся, поживут, умирают. И я помру… и
ты…
Чего жалеть?
Кривой Зоб. Ну, на такой случай — займи… а то мы соберем… кто пятак, кто — сколько может… А полиции заяви… скорее! А то она подумает — убил
ты бабу… или
что… (Идет к нарам и собирается лечь рядом с Татарином.)
Лука(следуя за ней).
Ты — живых опасайся… вот
что я скажу…
Наташа. А
тебе что?
Ты! Молчи уж… коли бог убил…
Лука. Человек — не верит… Должна, говорит, быть… ищи лучше! А то, говорит, книги и планы твои — ни к
чему, если праведной земли нет… Ученый — в обиду. Мои, говорит, планы самые верные, а праведной земли вовсе нигде нет. Ну, тут и человек рассердился — как так? Жил-жил, терпел-терпел и всё верил — есть! а по планам выходит — нету! Грабеж!.. И говорит он ученому: «Ах
ты… сволочь эдакой! Подлец
ты, а не ученый…» Да в ухо ему — раз! Да еще!.. (Помолчав.) А после того пошел домой и — удавился!..
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут. Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати я замечу в скобках, //
Что речь веду в моих строфах // Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как
ты, божественный Омир, //
Ты, тридцати веков кумир!
Бонапарт
ты проклятый!» Потом прикрикнул на всех: «Эй вы, любезные!» — и стегнул по всем по трем уже не в виде наказания, но чтобы показать,
что был ими доволен.
Всю дорогу он был весел необыкновенно, посвистывал, наигрывал губами, приставивши ко рту кулак, как будто играл на трубе, и наконец затянул какую-то песню, до такой степени необыкновенную,
что сам Селифан слушал, слушал и потом, покачав слегка головой, сказал: «Вишь
ты, как барин поет!» Были уже густые сумерки, когда подъехали они к городу.
— Андрей Иванович, помилуйте! — сказал он, взявши его за обе руки. — Какое ж оскорбление?
что ж тут оскорбительного в слове
ты?