Неточные совпадения
Квашня. А
ты —
поешь. Горячее — мягчит. Я
тебе в чашку отложу и оставлю… захочешь когда, и покушай! Идем, барин… (Клещу.) У, нечистый дух… (Уходит в кухню.)
Клещ(подходя к ней). А
ты — не
будешь?
Анна. Не хочу… На что мне
есть?
Ты — работник…
тебе — надо…
Клещ(выходя из кухни).
Ты с метлой играть скоро
будешь?
Бубнов. А
ты был и телеграфистом?
Костылев(осторожно подвигаясь к двери в комнату Пепла). Сколько
ты у меня за два-то рубля в месяц места занимаешь! Кровать… сам сидишь… н-да! На пять целковых места, ей-богу! Надо
будет накинуть на
тебя полтинничек…
Костылев. Зачем
тебя давить? Кому от этого польза? Господь с
тобой, живи знай в свое удовольствие… А я на
тебя полтинку накину, — маслица в лампаду куплю… и
будет перед святой иконой жертва моя гореть… И за меня жертва пойдет, в воздаяние грехов моих, и за
тебя тоже. Ведь сам
ты о грехах своих не думаешь… ну вот… Эх, Андрюшка, злой
ты человек! Жена твоя зачахла от твоего злодейства… никто
тебя не любит, не уважает… работа твоя скрипучая, беспокойная для всех…
Костылев. Х-хе!
Ты всё шутишь, милачок, всё играешь… Разве доброту сердца с деньгами можно равнять? Доброта — она превыше всех благ. А долг твой мне — это так и
есть долг! Значит, должен
ты его мне возместить… Доброта твоя мне, старцу, безвозмездно должна
быть оказана…
Сатин. А
ты — умненько. Потом — женись на Василисе… хозяином нашим
будешь…
Сатин. Многим деньги легко достаются, да немногие легко с ними расстаются… Работа? Сделай так, чтоб работа
была мне приятна — я, может
быть,
буду работать… да! Может
быть! Когда труд — удовольствие, жизнь — хороша! Когда труд — обязанность, жизнь — рабство! (Актеру.)
Ты, Сарданапал! Идем…
Пепел. Бубнов! У
тебя совесть
есть?
Пепел. Они — поумнее
тебя будут… хоть и пьяницы…
Лука. Ишь
ты! А я думал — хорошо
пою. Вот всегда так выходит: человек-то думает про себя — хорошо я делаю! Хвать — а люди недовольны…
Пепел. Ну, полай! Мне забавно
будет…
Ты барин…
было у
тебя время, когда
ты нашего брата за человека не считал… и всё такое…
Пепел. Чего же? А теперь вот я
тебя заставлю лаять собакой —
ты и
будешь… ведь
будешь?
Барон. Ну,
буду! Болван! Какое
тебе от этого может
быть удовольствие, если я сам знаю, что стал чуть ли не хуже
тебя?
Ты бы меня тогда заставлял на четвереньках ходить, когда я
был неровня
тебе…
Лука. Все, значит, равны… А
ты, милый, бароном
был?
Василиса. Я
тебе, щенку, сказала, чтобы духа твоего не
было здесь… а
ты опять пришел?
Василиса. Чтобы соринки не
было! (Идет в кухню. Насте.)
Ты чего тут торчишь? Что рожа-то вспухла? Чего стоишь пнем? Мети пол! Наталью… видела?
Была она тут?
Василиса. Я
тебя не спрашиваю — с кем! Грязь везде… грязища! Эх, вы… свиньи! Чтобы
было чисто… слышите! (Быстро уходит.)
Лука. С чего же это
ты, девица,
пить хочешь? Давеча
ты плакала, теперь вот говоришь — напьюсь!
Квашня. Ах
ты, серый! Нет,
ты меня за это мое, за больное место не тронь! Это, миленький, со мной
было… Замуж бабе выйти — всё равно как зимой в прорубь прыгнуть: один раз сделала — на всю жизнь памятно…
Медведев. Ежели
тебя муж бил… зря — надо
было в полицию жаловаться…
Лука.
Ты вот — смеешься… а разве можно человека эдак бросать? Он — каков ни
есть — а всегда своей цены стоит…
Сатин(собирая карты).
Ты, Асан, отвяжись… Что мы — жулики,
тебе известно. Стало
быть, зачем играл?
Сатин. Посмотреть бы, каков
ты есть пьяный!
Актер. Раньше, когда мой организм не
был отравлен алкоголем, у меня, старик,
была хорошая память… А теперь вот… кончено, брат! Всё кончено для меня! Я всегда читал это стихотворение с большим успехом… гром аплодисментов!
Ты… не знаешь, что такое аплодисменты… это, брат, как… водка!.. Бывало, выйду, встану вот так… (Становится в позу.) Встану… и… (Молчит.) Ничего не помню… ни слова… не помню! Любимое стихотворение… плохо это, старик?
Лука. Ничего не
будет! Ничего!
Ты — верь! Спокой и — больше ничего! Призовут
тебя к господу и скажут: господи, погляди-ка, вот пришла раба твоя, Анна…
Лука. Не
будешь! Ничего не
будет!
Ты — верь!
Ты — с радостью помирай, без тревоги… Смерть, я те говорю, она нам — как мать малым детям…
Пепел. А поймаешь, — на горе всему вашему гнезду.
Ты думаешь — я молчать
буду перед следователем? Жди от волка толка! Спросят: кто меня на воровство подбил и место указал? Мишка Костылев с женой! Кто краденое принял? Мишка Костылев с женой!
Василиса(направляясь к двери в комнату Пепла). Василий! У меня к
тебе дело
есть…
Василиса. Что же говорить? Насильно мил не
будешь… и не в моем это характере милости просить… Спасибо
тебе за правду…
Василиса.
Ты знаешь… что притворяться? Василий… я — человек прямой… (Тише.) Скрывать не
буду…
ты меня обидел… Ни за что, ни про что — как плетью хлестнул… Говорил — любишь… и вдруг…
Пепел. Вовсе не вдруг… я давно… души в
тебе нет, баба… В женщине — душа должна
быть… Мы — звери… нам надо… надо нас — приучать… а
ты — к чему меня приучила?..
Василиса. Вася! Зачем — каторга?
Ты — не сам… через товарищей! Да если и сам — кто узнает? Наталья — подумай! Деньги
будут… уедешь куда-нибудь… меня навек освободишь… И что сестры около меня не
будет — это хорошо для нее. Видеть мне ее — трудно… злоблюсь я на нее за
тебя и сдержаться не могу… мучаю девку, бью ее… так — бью… что — сама плачу от жалости к ней… А — бью. И —
буду бить!
Лука. Парень! Слушай-ка, что я
тебе скажу: бабу эту — прочь надо!
Ты ее — ни-ни! — до себя не допускай… Мужа — она и сама со света сживет, да еще половчее
тебя, да!
Ты ее, дьяволицу, не слушай… Гляди — какой я? Лысый… А отчего? От этих вот самых разных баб… Я их, баб-то, может, больше знал, чем волос на голове
было… А эта Василиса — она… хуже черемиса!
Актер. Искать город… лечиться…
Ты — тоже уходи… Офелия… иди в монастырь… Понимаешь —
есть лечебница для организмов… для пьяниц… Превосходная лечебница… Мрамор… мраморный пол! Свет… чистота, пища… всё — даром! И мраморный пол, да! Я ее найду, вылечусь и… снова
буду… Я на пути к возрожденью… как сказал… король… Лир! Наташа… по сцене мое имя Сверчков-Заволжский… никто этого не знает, никто! Нет у меня здесь имени… Понимаешь ли
ты, как это обидно — потерять имя? Даже собаки имеют клички…
Кривой Зоб(Татарину).
Ты думаешь — дух пойдет? От нее духа не
будет… она вся еще живая высохла…
Настя(вскакивая). Молчите… несчастные! Ах… бродячие собаки! Разве… разве вы можете понимать… любовь? Настоящую любовь? А у меня —
была она… настоящая! (Барону.)
Ты! Ничтожный!.. Образованный
ты человек… говоришь — лежа кофей
пил…
И мне без
тебя тоже вовсе невозможно жить на свете… потому как люблю я
тебя безумно и
буду любить, пока сердце бьется во груди моей!
Лука(берет Настю за руку). Уйдем, милая! ничего… не сердись! Я — знаю… Я — верю! Твоя правда, а не ихняя… Коли
ты веришь,
была у
тебя настоящая любовь… значит —
была она!
Была! А на него — не сердись, на сожителя-то… Он… может, и впрямь из зависти смеется… у него, может, вовсе не
было настоящего-то… ничего не
было! Пойдем-ка!..
Клещ(дрожит от возбуждения). Говорите тут — пра-авда!
Ты, старик, утешаешь всех… Я
тебе скажу… ненавижу я всех! И эту правду…
будь она, окаянная, проклята! Понял? Пойми!
Будь она — проклята! (Бежит за угол, оглядываясь.)
Лука(задумчиво, Бубнову). Вот…
ты говоришь — правда… Она, правда-то, — не всегда по недугу человеку… не всегда правдой душу вылечишь…
Был, примерно, такой случай: знал я одного человека, который в праведную землю верил…
Лука. И вот в это место — в Сибири дело-то
было — прислали ссыльного, ученого… с книгами, с планами он, ученый-то, и со всякими штуками… Человек и говорит ученому: «Покажи
ты мне, сделай милость — где лежит праведная земля и как туда дорога?» Сейчас это ученый книги раскрыл, планы разложил… глядел-глядел — нет нигде праведной земли! Всё верно, все земли показаны, а праведной — нет!..
Лука. Человек — не верит… Должна, говорит,
быть… ищи лучше! А то, говорит, книги и планы твои — ни к чему, если праведной земли нет… Ученый — в обиду. Мои, говорит, планы самые верные, а праведной земли вовсе нигде нет. Ну, тут и человек рассердился — как так? Жил-жил, терпел-терпел и всё верил —
есть! а по планам выходит — нету! Грабеж!.. И говорит он ученому: «Ах
ты… сволочь эдакой! Подлец
ты, а не ученый…» Да в ухо ему — раз! Да еще!.. (Помолчав.) А после того пошел домой и — удавился!..
Пепел(решительно). Опять я… снова я
буду говорить с
тобой… Наташа… Вот — при нем… он — всё знает… Иди… со мной!
Пепел. Я сказал — брошу воровство! Ей-богу — брошу! Коли сказал — сделаю! Я — грамотный…
буду работать… Вот он говорит — в Сибирь-то по своей воле надо идти… Едем туда, ну?..
Ты думаешь — моя жизнь не претит мне? Эх, Наташа! Я знаю… вижу!.. Я утешаю себя тем, что другие побольше моего воруют, да в чести живут… только это мне не помогает! Это… не то! Я — не каюсь… в совесть я не верю… Но — я одно чувствую: надо жить… иначе! Лучше надо жить! Надо так жить… чтобы самому себя можно мне
было уважать…
Пепел. Я — сызмалетства — вор… все всегда говорили мне: вор Васька, воров сын Васька! Ага? Так? Ну — нате! Вот — я вор!..
Ты пойми: я, может
быть, со зла вор-то… оттого я вор, что другим именем никто никогда не догадался назвать меня… Назови
ты… Наташа, ну?
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А я,
быть может, я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир меня; но
ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он меня любил, // Он мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди: я твой супруг!..»
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча
будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто
будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Татьяна, милая Татьяна! // С
тобой теперь я слезы лью; //
Ты в руки модного тирана // Уж отдала судьбу свою. // Погибнешь, милая; но прежде //
Ты в ослепительной надежде // Блаженство темное зовешь, //
Ты негу жизни узнаешь, //
Ты пьешь волшебный яд желаний, //
Тебя преследуют мечты: // Везде воображаешь
ты // Приюты счастливых свиданий; // Везде, везде перед
тобой // Твой искуситель роковой.
Порой дождливою намедни // Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли
был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли мне на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред
тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то время жирный
был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, //
Ты, от кого я пьян бывал!