Я слушал его жадно, затем Фуко, Ларошфуко и Ларошжаклен сливались у меня
в одно лицо, и я не мог вспомнить, кто кому отрубил голову: Лавуазье — Дюмурье, или — наоборот?
Неточные совпадения
Один из таких «юношев» жил тут же, над нами. Это был студент, сын рабочего-скорняка, парень среднего роста, широкогрудый, с уродливо-узкими бедрами, похожий на треугольник острым углом вниз, угол этот немного отломлен, — ступни ног студента маленькие, точно у женщины. И голова его, глубоко всаженная
в плечи, тоже мала, украшена щетиной рыжих волос, а на белом, бескровном
лице угрюмо таращились выпуклые, зеленоватые глаза.
Вообще — со мною обращались довольно строго: когда я прочитал «Азбуку социальных наук», мне показалось, что роль пастушеских племен
в организации культурной жизни преувеличена автором, а предприимчивые бродяги, охотники — обижены им. Я сообщил мои сомнения
одному филологу, — а он, стараясь придать бабьему
лицу своему выражение внушительное, целый час говорил мне о «праве критики».
И вот я переселился из большого грязного подвала
в маленький, почище, — забота о чистоте его лежала на моей обязанности. Вместо артели
в сорок человек предо мною был
один. У него седые виски, острая бородка, сухое, копченое
лицо, темные, задумчивые глаза и странный рот: маленький, точно у окуня, губы пухлые, толстые и сложены так, как будто он мысленно целуется. И что-то насмешливое светится
в глубине глаз.
Беседовали
в квартире
одного из профессоров, было много молодежи и между нею — тоненький, изящный попик, магистр богословия,
в черной шелковой рясе; она очень выгодно оттеняла его бледное, красивое
лицо, освещенное сухонькой улыбкой серых, холодных глаз.
Еще тогда она заметила, что это человек особенный и особенно смотрит на нее, и заметила это невольно поражающее соединение
в одном лице суровости, которую производили торчащие волосы и нахмуренные брови, детской доброты и невинности взгляда.
— Это не то, что понравилось, это какой-то трепет гражданский произвело во мне; и вы знаете ли, что у нас следователь
в одном лице своем заключает и прокурора иностранного, и адвоката, и присяжных, и все это он делает один, тайно в своей коморе.
«Ты юноша или дева, а Адам был и тем и другим
в одном лице» [Jakob Böhmes sämmtliche Werke, T. III. «Die drei Prinzipien göttlichen Wesens», с. 112.].
Неточные совпадения
Ответа нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет.
В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу. Как сурова! // Его не видят, с ним ни слова; // У! как теперь окружена // Крещенским холодом она! // Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их нет, их нет! // На сем
лице лишь гнева след…
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них
одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось //
В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему
в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Одна из них нарочно прошла мимо его, чтобы дать ему это заметить, и даже задела блондинку довольно небрежно толстым руло своего платья, а шарфом, который порхал вокруг плеч ее, распорядилась так, что он махнул концом своим ее по самому
лицу;
в то же самое время позади его из
одних дамских уст изнеслось вместе с запахом фиалок довольно колкое и язвительное замечание.
Сначала, принявши косое направление, хлестал он
в одну сторону кузова кибитки, потом
в другую, потом, изменивши образ нападения и сделавшись совершенно прямым, барабанил прямо
в верх его кузова; брызги наконец стали долетать ему
в лицо.
В угольной из этих лавочек, или, лучше,
в окне, помещался сбитенщик с самоваром из красной меди и
лицом так же красным, как самовар, так что издали можно бы подумать, что на окне стояло два самовара, если б
один самовар не был с черною как смоль бородою.