…Павел говорил все чаще, больше, все горячее спорил и — худел. Матери казалось, что когда он говорит с Наташей или смотрит на нее, — его строгие глаза блестят мягче, голос звучит ласковее и весь он
становится проще.
Неточные совпадения
В поведении его явилось много мелочей, обращавших на себя ее внимание: он бросил щегольство,
стал больше заботиться о чистоте тела и платья, двигался свободнее, ловчей и,
становясь наружно
проще, мягче, возбуждал у матери тревожное внимание.
Всегда на собраниях, чуть только споры начинали принимать слишком горячий и бурный характер, вставал хохол и, раскачиваясь, точно язык колокола, говорил своим звучным, гудящим голосом что-то
простое и доброе, отчего все
становились спокойнее и серьезнее.
— Никто! — отозвался, точно эхо, чей-то голос. Павел, овладевая собой,
стал говорить
проще, спокойнее, толпа медленно подвигалась к нему, складываясь в темное, тысячеглавое тело. Она смотрела в его лицо сотнями внимательных глаз, всасывала его слова.
Когда они ушли, она заперла дверь и, встав на колени среди комнаты,
стала молиться под шум дождя. Молилась без слов, одной большой думой о людях, которых ввел Павел в ее жизнь. Они как бы проходили между нею и иконами, проходили все такие
простые, странно близкие друг другу и одинокие.
Разговор
стал общим, оживленным. Каждый торопился сказать свое мнение о жизни, но все говорили вполголоса, и во всех мать чувствовала что-то чужое ей. Дома говорили иначе, понятнее,
проще и громче.
Это было понятно — она знала освободившихся от жадности и злобы, она понимала, что, если бы таких людей было больше, — темное и страшное лицо жизни
стало бы приветливее и
проще, более добрым и светлым.
Павел ласково улыбался, Андрей тоже, оскалив зубы, кивал головой; в зале
стало как-то светлее,
проще от их улыбок, оживленных лиц и движения, внесенного ими в натянутое, чопорное молчание.
«Побывав на сцене, она как будто
стала проще», — подумал Самгин и начал говорить с нею в привычном, небрежно шутливом тоне, но скоро заметил, что это не нравится ей; вопросительно взглянув на него раз-два, она сжалась, примолкла. Несколько свиданий убедили его, что держаться с нею так, как он держался раньше, уже нельзя, она не принимает его шуточек, протестует против его тона молчанием; подожмет губы, прикроет глаза ресницами и — молчит. Это и задело самолюбие Самгина, и обеспокоило его, заставив подумать:
А с Лелькой отношения у него все оставались трудными. За беззлобное свое остроумие, за безутратную веселость, за блеск улыбки он большим успехом пользовался у девчат; одной даже платил алименты. Романы кончались различно, но это было у всех одинаково: когда ухаживания увенчивались желанным концом, отношения
становились простыми и само собою разумеющимися. Вопрос был только: где и как встречаться наедине? При жилищных трудностях это было нелегко.
Страшной жизни коснулась я и теперь, кажется,
стала проще думать о людях, серьёзнее смотреть на свою жизнь, на всю себя.
Катя редко теперь видела его таким, — когда он бросал свой развязный, задирающе-пренебрежительный тон и
становился простым, искренним. Горячо задрожало в душе родное, тянущееся к нему чувство, как в те времена, когда он неожиданно являлся к ним из подполья, — исхудалый, нервный, — и гимназисточка-подросток жадно слушала его рассказы и толкование жизни.
Неточные совпадения
И
становился в этом курсе совершенно другой Александр Петрович и с первых же раз возвещал, что доселе он требовал от них
простого ума, теперь потребует ума высшего.
Прежде он не хотел вступать ни в какие сношения с ними, потому что был не более как
простой пешкой,
стало быть, немного получил бы; но теперь… теперь совсем другое дело: он мог предложить какие угодно условия.
И из этого мглистого, кое-как набросанного поля выходили ясно и оконченно только одни тонкие черты увлекательной блондинки: ее овально-круглившееся личико, ее тоненький, тоненький
стан, какой бывает у институтки в первые месяцы после выпуска, ее белое, почти
простое платьице, легко и ловко обхватившее во всех местах молоденькие стройные члены, которые означались в каких-то чистых линиях.
А князь опять больнехонек… // Чтоб только время выиграть, // Придумать: как тут быть, // Которая-то барыня // (Должно быть, белокурая: // Она ему, сердечному, // Слыхал я, терла щеткою // В то время левый бок) // Возьми и брякни барину, // Что мужиков помещикам // Велели воротить! // Поверил!
Проще малого // Ребенка
стал старинушка, // Как паралич расшиб! // Заплакал! пред иконами // Со всей семьею молится, // Велит служить молебствие, // Звонить в колокола!
Он отвечал ей и, видя, что она взволнована, стараясь развлечь ее,
стал рассказывать ей самым
простым тоном подробности приготовлений к скачкам.