Неточные совпадения
— Неверно! — возразил хохол. — Я знаю это. Неверно. Он ее любит,
и она его — верно. А жениться — этого не будет,
нет! Она бы хотела,
да Павел не хочет…
Помнишь, Павел, ты мне объяснял, что кто как живет, так
и думает,
и ежели рабочий говорит —
да, хозяин должен сказать —
нет, а ежели рабочий говорит —
нет, так хозяин, по природе своей, обязательно кричит —
да!
— Ведь вот штука! Глядишь на них, чертей, понимаешь — зря они все это затеяли, напрасно себя губят.
И вдруг начинаешь думать — а может, их правда? Вспомнишь, что на фабрике они все растут
да растут, их то
и дело хватают, а они, как ерши в реке, не переводятся,
нет! Опять думаешь — а может,
и сила за ними?
Всё тот же ль он иль усмирился? // Иль корчит так же чудака? // Скажите, чем он возвратился? // Что нам представит он пока? // Чем ныне явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль просто будет добрый малой, // Как вы да я, как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он вам? —
И да и нет.
Неточные совпадения
«Я?» — «
Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька
и мать // Велели звать,
и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу //
И всякого такого сброду…» — // «
И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Теперь у нас дороги плохи, // Мосты забытые гниют, // На станциях клопы
да блохи // Заснуть минуты не дают; // Трактиров
нет. В избе холодной // Высокопарный, но голодный // Для виду прейскурант висит //
И тщетный дразнит аппетит, // Меж тем как сельские циклопы // Перед медлительным огнем // Российским лечат молотком // Изделье легкое Европы, // Благословляя колеи //
И рвы отеческой земли.
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой //
И на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе чай. // «Пора, дитя мое, вставай: //
Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась я! //
Да, слава Богу, ты здорова! // Тоски ночной
и следу
нет, // Лицо твое как маков цвет». —
Да, может быть, боязни тайной, // Чтоб муж иль свет не угадал // Проказы, слабости случайной… // Всего, что мой Онегин знал… // Надежды
нет! Он уезжает, // Свое безумство проклинает — //
И, в нем глубоко погружен, // От света вновь отрекся он. //
И в молчаливом кабинете // Ему припомнилась пора, // Когда жестокая хандра // За ним гналася в шумном свете, // Поймала, за ворот взяла //
И в темный угол заперла.
Поклонник славы
и свободы, // В волненье бурных дум своих, // Владимир
и писал бы оды, //
Да Ольга не читала их. // Случалось ли поэтам слезным // Читать в глаза своим любезным // Свои творенья? Говорят, // Что в мире выше
нет наград. //
И впрямь, блажен любовник скромный, // Читающий мечты свои // Предмету песен
и любви, // Красавице приятно-томной! // Блажен… хоть, может быть, она // Совсем иным развлечена.