Неточные совпадения
Но не решалась и, замирая, слушала рассказы
о людях, непонятных ей, научивших ее сына
говорить и думать столь опасно для него. Наконец она сказала ему...
Иногда вместо Наташи являлся из города Николай Иванович,
человек в очках, с маленькой светлой бородкой, уроженец какой-то дальней губернии, — он
говорил особенным — на «
о» — говорком.
И все мечтательно, с улыбками на лицах, долго
говорили о французах, англичанах и шведах как
о своих друзьях,
о близких сердцу
людях, которых они уважают, живут их радостями, чувствуют горе.
— Я
говорил, — продолжал Павел, — не
о том добром и милостивом боге, в которого вы веруете, а
о том, которым попы грозят нам, как палкой, —
о боге, именем которого хотят заставить всех
людей подчиниться злой воле немногих…
Он залпом выпил стакан чаю и продолжал рассказывать. Перечислял годы и месяцы тюремного заключения, ссылки, сообщал
о разных несчастиях, об избиениях в тюрьмах,
о голоде в Сибири. Мать смотрела на него, слушала и удивлялась, как просто и спокойно он
говорил об этой жизни, полной страданий, преследований, издевательств над
людьми…
— Нет, Андрюша, — люди-то, я
говорю! — вдруг с удивлением воскликнула она. — Ведь как привыкли! Оторвали от них детей, посадили в тюрьму, а они ничего, пришли, сидят, ждут, разговаривают, — а? Уж если образованные так привыкают, что же
говорить о черном-то народе?..
Она уже многое понимала из того, что
говорили они
о жизни, чувствовала, что они открыли верный источник несчастья всех
людей, и привыкла соглашаться с их мыслями.
Но все они уже теперь жили хорошей, серьезной и умной жизнью,
говорили о добром и, желая научить
людей тому, что знали, делали это, не щадя себя.
Хохол хватался за голову, дергал усы и долго
говорил простыми словами
о жизни и
людях. Но у него всегда выходило так, как будто виноваты все
люди вообще, и это не удовлетворяло Николая. Плотно сжав толстые губы, он отрицательно качал головой и, недоверчиво заявляя, что это не так, уходил недовольный и мрачный.
— «Ничего», —
говорит. И знаешь, как он спросил
о племяннике? «Что,
говорит, Федор хорошо себя вел?» — «Что значит — хорошо себя вести в тюрьме?» — «Ну,
говорит, лишнего чего не болтал ли против товарищей?» И когда я сказал, что Федя
человек честный и умница, он погладил бороду и гордо так заявил: «Мы, Сизовы, в своей семье плохих
людей не имеем!»
— Жаль, не было тебя! — сказал Павел Андрею, который хмуро смотрел в свой стакан чая, сидя у стола. — Вот посмотрел бы ты на игру сердца, — ты все
о сердце
говоришь! Тут Рыбин таких паров нагнал, — опрокинул меня, задавил!.. Я ему и возражать но мог. Сколько в нем недоверия к
людям, и как он их дешево ценит! Верно
говорит мать — страшную силу несет в себе этот
человек!..
И народ бежал встречу красному знамени, он что-то кричал, сливался с толпой и шел с нею обратно, и крики его гасли в звуках песни — той песни, которую дома пели тише других, — на улице она текла ровно, прямо, со страшной силой. В ней звучало железное мужество, и, призывая
людей в далекую дорогу к будущему, она честно
говорила о тяжестях пути. В ее большом спокойном пламени плавился темный шлак пережитого, тяжелый ком привычных чувств и сгорала в пепел проклятая боязнь нового…
Люди стояли у ворот,
говорили о чем-то.
Ей нравилось
говорить с
людьми, нравилось слушать их рассказы
о жизни, жалобы и недоумения.
И все чаще она ощущала требовательное желание своим языком
говорить людям о несправедливостях жизни; иногда — ей трудно было подавить это желание — Николай, заставая ее над картинками, улыбаясь, рассказывал что-нибудь всегда чудесное. Пораженная дерзостью задач
человека, она недоверчиво спрашивала Николая...
Переодеваясь в своей комнате, она еще раз задумалась
о спокойствии этих
людей, об их способности быстро переживать страшное. Это отрезвляло ее, изгоняя страх из сердца. Когда она вошла в комнату, где лежал раненый, Софья, наклонясь над ним,
говорила ему...
И уже относились к драме этой как к чему-то далекому, уверенно заглядывая в будущее, обсуждая приемы работы на завтра. Лица были утомлены, но мысли бодры, и,
говоря о своем деле,
люди не скрывали недовольства собой. Нервно двигаясь на стуле, доктор, с усилием притупляя свой тонкий, острый голос,
говорил...
Николай нахмурил брови и сомнительно покачал головой, мельком взглянув на мать. Она поняла, что при ней им неловко
говорить о ее сыне, и ушла в свою комнату, унося в груди тихую обиду на
людей за то, что они отнеслись так невнимательно к ее желанию. Лежа в постели с открытыми глазами, она, под тихий шепот голосов, отдалась во власть тревог.
С неумолимой, упорной настойчивостью память выдвигала перед глазами матери сцену истязания Рыбина, образ его гасил в ее голове все мысли, боль и обида за
человека заслоняли все чувства, она уже не могла думать
о чемодане и ни
о чем более. Из глаз ее безудержно текли слезы, а лицо было угрюмо и голос не вздрагивал, когда она
говорила хозяину избы...
Ей приятно было осуществлять давнее желание свое — вот, она сама
говорила людям о правде!
— Вообще — чудесно! — потирая руки,
говорил он и смеялся тихим, ласковым смехом. — Я, знаете, последние дни страшно хорошо жил — все время с рабочими, читал,
говорил, смотрел. И в душе накопилось такое — удивительно здоровое, чистое. Какие хорошие
люди, Ниловна! Я
говорю о молодых рабочих — крепкие, чуткие, полные жажды все понять. Смотришь на них и видишь — Россия будет самой яркой демократией земли!
В груди ее повелительно разгоралось желание
говорить людям о правде сына, ей хотелось слышать, что скажут
люди против этой правды, хотелось по их словам догадаться
о решении суда.
Вдруг их окружило
человек десять юношей и девушек, и быстро посыпались восклицания, привлекавшие
людей. Мать и Сизов остановились. Спрашивали
о приговоре,
о том, как держались подсудимые, кто
говорил речи,
о чем, и во всех вопросах звучала одна и та же нота жадного любопытства, — искреннее и горячее, оно возбуждало желание удовлетворить его.
Неточные совпадения
Теперь у нас подлецов не бывает, есть
люди благонамеренные, приятные, а таких, которые бы на всеобщий позор выставили свою физиогномию под публичную оплеуху, отыщется разве каких-нибудь два, три
человека, да и те уже
говорят теперь
о добродетели.
Кажется, как будто ее мало заботило то,
о чем заботятся, или оттого, что всепоглощающая деятельность мужа ничего не оставила на ее долю, или оттого, что она принадлежала, по самому сложению своему, к тому философическому разряду
людей, которые, имея и чувства, и мысли, и ум, живут как-то вполовину, на жизнь глядят вполглаза и, видя возмутительные тревоги и борьбы,
говорят: «<Пусть> их, дураки, бесятся!
Он объявил, что главное дело — в хорошем почерке, а не в чем-либо другом, что без этого не попадешь ни в министры, ни в государственные советники, а Тентетников писал тем самым письмом,
о котором
говорят: «Писала сорока лапой, а не
человек».
Генерал смутился. Собирая слова и мысли, стал он
говорить, хотя несколько несвязно, что слово ты было им сказано не в том смысле, что старику иной раз позволительно сказать молодому
человеку ты(
о чине своем он не упомянул ни слова).
Сосед, принадлежавший к фамилии отставных штаб-офицеров, брандеров, выражался
о нем лаконическим выраженьем: «Естественнейший скотина!» Генерал, проживавший в десяти верстах,
говорил: «Молодой
человек, неглупый, но много забрал себе в голову.