Цена его слов известна мне была, а обидели они меня в тот час. Власий — человек древний, уже едва ноги передвигал, в коленях они у него изогнуты, ходит всегда как по жёрдочке, качаясь весь, зубов во рту — ни одного, лицо тёмное и словно тряпка старая, смотрят из неё безумные глаза. Ангел смерти Власия тоже древен был — не мог
поднять руку на старца, а уже разума лишался человек: за некоторое время до смерти Ларионовой овладел им бред.
Неточные совпадения
Погасла милая душа его, и сразу стало для меня темно и холодно. Когда его хоронили, хворый я лежал и не мог проводить
на погост дорогого человека, а встал
на ноги — первым делом пошёл
на могилу к нему, сел там — и даже плакать не мог в тоске. Звенит в памяти голос его, оживают речи, а человека, который бы ласковую
руку на голову мне положил, больше нет
на земле. Всё стало чужое, далёкое… Закрыл глаза, сижу. Вдруг —
поднимает меня кто-то: взял за
руку и
поднимает. Гляжу — Титов.
И началось для меня время безумное и бессмысленное, — не могу головы своей вверх
поднять, тоже как бы брошен
на землю гневною
рукой и без сил распростёрся
на земле. Болит душа обидой
на бога, взгляну
на образа и отойду прочь скорее: спорить я хочу, а не каяться. Знаю, что по закону должен смиренно покаяние принесть, должен сказать...
Потрясает он меня речью своей,
поднимает на ноги и как бы оружие в
руки даёт, трепещет вокруг меня лёгкая тень, задевая крыльями лицо моё, — страшно мне, кружится земля подо мной, и думаю я...
Розовые тени загорелись
на мёртвом лице её, ещё больше раскрылись удивлённые и радостные глаза, и, медленно шевеля плечами, она покорно
подняла дрожащие
руки и послушно протянула их вперёд — уста её были открыты, и была она подобна птенцу, впервые вылетающему из гнезда своего.
— Ну, если нынче нельзя не танцовать, так пойдемте, — сказала она, не замечая поклона Вронского, и быстро
подняла руку на плечо Корсунского.
«Проси у бога прощения за то, что
поднял руку на меня, богоданную тебе мать!» Молиться я должен был вслух, но я начал читать непотребные стихи.
Неточные совпадения
Сомненья нет: увы! Евгений // В Татьяну, как дитя, влюблен; // В тоске любовных помышлений // И день и ночь проводит он. // Ума не внемля строгим пеням, // К ее крыльцу, стеклянным сеням // Он подъезжает каждый день; // За ней он гонится, как тень; // Он счастлив, если ей накинет // Боа пушистый
на плечо, // Или коснется горячо // Ее
руки, или раздвинет // Пред нею пестрый полк ливрей, // Или платок
подымет ей.
Она
подняла на меня томный, глубокий взор и покачала головой; ее губы хотели проговорить что-то — и не могли; глаза наполнились слезами; она опустилась в кресла и закрыла лицо
руками.
Печорин сел верхом; я
поднял ее с земли и кое-как посадил к нему
на седло; он обхватил ее
рукой, и мы поехали назад.
И выхватив у Сони бумажку, Катерина Ивановна скомкала ее в
руках и бросила наотмашь прямо в лицо Лужина. Катышек попал в глаз и отскочил
на пол. Амалия Ивановна бросилась
поднимать деньги. Петр Петрович рассердился.
А ведь, пожалуй, и перемолола бы меня как-нибудь…» Он опять замолчал и стиснул зубы: опять образ Дунечки появился пред ним точь-в-точь как была она, когда, выстрелив в первый раз, ужасно испугалась, опустила револьвер и, помертвев, смотрела
на него, так что он два раза успел бы схватить ее, а она и
руки бы не
подняла в защиту, если б он сам ей не напомнил.