— Его. Лежит
мёртвый человек, а лицо эдакое довольное, будто говорит мне: я, брат, помер и очень это приятно! Ей-богу, как будто бы умнейшее дело сделал!
Неточные совпадения
— Правда, не было! Ничего интересного не было. Просто шли
люди вперёд и назад, немного
людей, — потом один
человек кидал в собаку лёдом, а будочник смеялся. Около церкви лежит
мёртвая галка без головы…
— Живёшь, живёшь и вдруг с ужасом видишь себя в чужой стране, среди чужих
людей. И все друг другу чужды, ничем не связаны, — ничем живым, а так —
мёртвая петля сдавила всех и душит…
«Вот и покров прошёл. Осень стоит суха и холодна. По саду летит
мёртвый лист, а земля отзывается на шаги по ней звонко, как чугун. Явился в город проповедник-старичок, собирает
людей и о душе говорит им. Наталья сегодня ходила слушать его, теперь сидит в кухне, плачет, а сказать ничего не может, одно говорит — страшно! Растолстела она безобразно, задыхается даже от жиру и неестественно много ест. А от Евгеньи ни словечка. Забыла».
— Только, — говорит, — жалость — это очень обманное чувство: пожалеет
человек, и кажется ему, что он уже сделал всё, что может и что надобно, да, пожалев, и успокоится, а всё вокруг лежит недвижно, как лежало, — и на том же боку. Кладбищенское это чувство жалость, оно достойно
мёртвых, живым же обидно и вредно.
Порою мелькало обезумевшее лицо с вытаращенными глазами,
мёртвое и вздутое, как лицо утопленника; оставались в памяти чьи-то испуганные, виноватые улыбки, свирепо нахмуренные брови, оскаленные зубы, туго сжатые кулаки одиноких
людей, сидевших в углах.
— О, если хотите, милая Тамара, я ничего не имею против вашей прихоти. Только для чего?
Мертвому человеку это не поможет и не сделает его живым. Выйдет только одна лишь сентиментальность… Но хорошо! Только ведь вы сами знаете, что по вашему закону самоубийц не хоронят или, — я не знаю наверное, — кажется, бросают в какую-то грязную яму за кладбищем.
— Да, умер. Я скажу, что он любил тебя, а вовсе не был сумасшедшим. Я не сводил с него глаз и видел каждое его движение, каждое изменение его лица. И для него не существовало жизни без тебя. Мне казалось, что я присутствую при громадном страдании, от которого люди умирают, и я даже почти понял, что передо мною
мертвый человек. Понимаешь, Вера, я не знал, как себя держать, что мне делать…
— Нет. Но тяжело видеть
мертвого человека, который лишь несколько минут назад говорил, как в бреду, и, вероятно, искренне. Мы почти приехали, так как за этим поворотом, налево, тот дом, где я живу.
Неточные совпадения
В тоске сердечных угрызений, // Рукою стиснув пистолет, // Глядит на Ленского Евгений. // «Ну, что ж? убит», — решил сосед. // Убит!.. Сим страшным восклицаньем // Сражен, Онегин с содроганьем // Отходит и
людей зовет. // Зарецкий бережно кладет // На сани труп оледенелый; // Домой везет он страшный клад. // Почуя
мертвого, храпят // И бьются кони, пеной белой // Стальные мочат удила, // И полетели как стрела.
В самом деле, что ни говори, не только одни
мертвые души, но еще и беглые, и всего двести с лишком
человек!
Дело ходило по судам и поступило наконец в палату, где было сначала наедине рассуждено в таком смысле: так как неизвестно, кто из крестьян именно участвовал, а всех их много, Дробяжкин же
человек мертвый, стало быть, ему немного в том проку, если бы даже он и выиграл дело, а мужики были еще живы, стало быть, для них весьма важно решение в их пользу; то вследствие того решено было так: что заседатель Дробяжкин был сам причиною, оказывая несправедливые притеснения мужикам Вшивой-спеси и Задирайлова-тож, а умер-де он, возвращаясь в санях, от апоплексического удара.
— Да, конечно,
мертвые, — сказал Собакевич, как бы одумавшись и припомнив, что они в самом деле были уже
мертвые, а потом прибавил: — Впрочем, и то сказать: что из этих
людей, которые числятся теперь живущими? Что это за
люди? Мухи, а не
люди.
И
мертвыми покажутся пред ними все добродетельные
люди других племен, как мертва книга пред живым словом!