Неточные совпадения
Луна уже скатилась с неба,
на деревья
лёг густой и ровный полог темноты; в небе тускло горели семь огней колесницы царя Давида и сеялась
на землю золотая пыль мелких звёзд. Сквозь завесу малинника в окне бани мерцал мутный свет, точно кто-то протирал тёмное стекло жёлтым платком. И слышно было, как что-то живое трётся о забор, царапает его, тихонько стонет и плюёт.
Был август,
на ветле блестело много жёлтых листьев, два из них, узенькие и острые,
легли на спину Ключарева. Над городом давно поднялось солнце, но здесь, в сыром углу огорода,
земля была покрыта седыми каплями росы и чёрной, холодной тенью сарая.
Он пошёл
на зов неохотно, больше с любопытством, чем с определённым желанием, а придя к месту,
лёг на тёплую
землю и стал смотреть в щель забора.
— Вот, говорит, копили вы, дедушка, деньги, копили, а — что купили? И начнёт учить, и начнёт, братец ты мой! А я — слушаю. Иной раз пошутишь, скажешь ему: дурачок недоделанный, ведь это я тебя ради жадовал, чтоб тебе не пачкаться, чистеньким вперёд к людям доползти, это я под твои детские ножки в грязь-жадность
лёг! А он — вам бы, говорит, спросить меня сначала, хочу ли я этого. Да ведь тебя, говорю, и не было ещё
на земле-то, как уж я во всём грешен был, о тебе заботясь. Сердится он у меня, фыркает.
Солдат еще больше, чем пней и кочек, их так много, что кажется: если они
лягут на землю, земля станет невидимой под ними.
Последние усилия собрал я и потащился дальше. Где был хоть маленький подъем, я полз на коленях. Каждый корень, еловая шишка, маленький камешек, прутик, попавший под больную ногу, заставлял меня вскрикивать и
ложиться на землю.
Дунул ветер и обнажил из-под лохмотьев сухую грудь старухи Изергиль, засыпавшей всё крепче. Я прикрыл ее старое тело и сам
лег на землю около нее. В степи было тихо и темно. По небу всё ползли тучи, медленно, скучно… Море шумело глухо и печально.
— Не хуже нашего единоверческого храма! — произнес священник, показывая глазами Вихрову на моленную. — Ну, теперь ползком ползти надо; а то они увидят и разбегутся!.. — И вслед за тем он сам
лег на землю, легли за ним Вихров и староста, — все они поползли.
Неточные совпадения
— Эх, ешь те комары! Расступись! — неистово вскрикивает Миколка, бросает оглоблю, снова нагибается в телегу и вытаскивает железный лом. — Берегись! — кричит он и что есть силы огорошивает с размаху свою бедную лошаденку. Удар рухнул; кобыленка зашаталась, осела, хотела было дернуть, но лом снова со всего размаху
ложится ей
на спину, и она падает
на землю, точно ей подсекли все четыре ноги разом.
— Какая тут деревня!.. Здесь ни у кого нет… Да и дома нет никого: все
на работе. Ступайте, — промолвил он вдруг и
лег опять
на землю.
К вечеру эти облака исчезают; последние из них, черноватые и неопределенные, как дым,
ложатся розовыми клубами напротив заходящего солнца;
на месте, где оно закатилось так же спокойно, как спокойно взошло
на небо, алое сиянье стоит недолгое время над потемневшей
землей, и, тихо мигая, как бережно несомая свечка, затеплится
на нем вечерняя звезда.
Ему протянули несколько шапок, он взял две из них, положил их
на голову себе близко ко лбу и, придерживая рукой, припал
на колено. Пятеро мужиков, подняв с
земли небольшой колокол, накрыли им голову кузнеца так, что края
легли ему
на шапки и
на плечи, куда баба положила свернутый передник. Кузнец закачался, отрывая колено от
земли, встал и тихо, широкими шагами пошел ко входу
на колокольню, пятеро мужиков провожали его, идя попарно.
— А когда мне было лет тринадцать, напротив нас чинили крышу, я сидела у окна, — меня в тот день наказали, — и мальчишка кровельщик делал мне гримасы. Потом другой кровельщик запел песню, мальчишка тоже стал петь, и — так хорошо выходило у них. Но вдруг песня кончилась криком, коротеньким таким и резким, тотчас же шлепнулось, как подушка, — это упал
на землю старший кровельщик, а мальчишка
лег животом
на железо и распластался, точно не человек, а — рисунок…