Неточные совпадения
Он не спрашивал, откуда явилась клирошанка,
кто она, точно боялся узнать что-то ненужное. И когда монастырская привратница, добрая старушка Таисия, ласково улыбаясь, спросила его: «Слушаешь новую-то клирошанку?» — он, поклонясь ей, торопливо отошёл,
говоря...
«Ты —
кто такая? Почему из Сибири? Зачем
говоришь сыну-ребёнку — пожалуйста? А зубы мелом чистишь — зачем?»
И Матвей испугался, когда они, торопливо и тихо, рассказали ему, что полиция приказывает смотреть за постоялкой в оба глаза, — женщина эта не может отлучаться из города, а те, у
кого она живёт, должны доносить полиции обо всём, что она делает и что
говорит.
— Зачем буду
говорить?
Кто мне верит?
— Тут, барынька, в слове этом, задача задана: бог
говорить — доля, а дьявол — воля, это он, чтобы спутать нас, подсказывает! И
кто как слышить. В ину душу омманное это слово западёть, дьяволово-то, и почнёть человек думать про себя: я во всём волен, и станеть с этого либо глупым, либо в разбойники попадёть, — вот оно!
— Это, —
говорит, — ничего не доказует. Ты гляди: шла по улице женщина — раз! Увидал её благородный человек — два! Куда изволите идти, и — готово! Муж в таком минутном случае вовсе ни при чём, тут главное — женщина, она живёт по наитию, ей, как земле, только бы семя получить, такая должность: давай земле соку, а как — всё едино. Оттого иная всю жизнь и мечется, ищет,
кому жизнь её суждена, ищет человека, обречённого ей, да так иногда и не найдёт, погибает даже.
— Ты, Яков, одинарный человек, ты всегда одно видишь, везде одно, а двуглазые, они всё — двоят. Я
говорю всем: гляди прищурившись; я человек случайный, только — шалишь! — я вижу верно!
Кто жизнь начал? Баба, — верно?
Кто жизнь начал?
— Люди, —
говорит, — мне подозрительны, правды ни в
ком нет, доброта их обманна и не нужны они мне.
Очень трудно её понять и никак не привесишься, чтоб
поговорить с нею просто, по душе, без фырканья с её стороны и без крика. Одета хотя и не бедно, а неряшливо: кофта подмышками всегда сильно пропотевши и крючки не везде целы, все прорешки светятся. Гляжу я на неё, гляжу, да иной раз и подумаю:
кто такую решится полюбить? Никто, наверно, не решится».
—
Кто это
говорит? — быстро спросил он, подскочив на скамье. — Неужто Семён Иванович?
«До чего забаловали человека! — негодующе думал он. — Баба ему понадобилась, на получи; человека пожелал склонить пред собою — помогают!
Говорят против господ, а сами из мужика готовят барина — зачем? А
кто такое Максим — неизвестно. Например — Вася, —
кто его извёл?»
—
Кто мы есть? Народ, весьма примученный тяжёлою жизнью, ничем не вооружённый, голенький, сиротский, испуганный народ, азбучно
говоря! Родства своего не помним, наследства никакого не ожидаем, живём вполне безнадёжно, день да ночь — сутки прочь, и все — авось, небось да как-нибудь — верно? Конечно — жизнь каторжная, скажем даже — анафемская жизнь! Но — однакоже и лентяи ведь и лежебоки, а? Ведь этого у нас не отнимешь, не скроешь, так ли?
С
кем по душе
поговорить?
— Я ему и помешать не успел. Всё это надо погасить, —
говорил Никон внушительно, — ты угости хорошенько всех,
кто тут есть, они и забудут скандал, на даровщинку напившись. Надо соврать им чего-нибудь. В псалтыре сказано на такие случаи: «Коль ложь во спасение».
— На границах, милый! И
говорит он — завелись-де новые там люди, всё ходят они по ночам взад-вперёд и ходят туда-сюда, — неизвестно
кто! И велено их ловить; ловят их, ловят, а они всё есть, всё больше их, да-а…
Ему очень хотелось
говорить о смерти, а — не с
кем было: Шакир упорно отмалчивался или, сморщив тёмное лицо, уходил, Фока — не умел
говорить ни о чём; всегда полупьяный Никон не внимал этим речам, а с Посуловым беседовать на такую тему было неловко.
— А
кто? — воскликнул хозяин, надвигаясь на гостя. — Не сами ли мы друг другу-с? А сверху — господь бог: будь,
говорит, как дитя! Однако, при том взгляде на тебя, что ты обязательно мошенник, — как тут дитёй будешь?
—
Кто скажет за нас правду, которая нужна нам, как хлеб,
кто скажет всему свету правду о нас? Надобно самим нам готовиться к этому, братья-товарищи, мы сами должны
говорить о себе, смело и до конца! Сложимте все думы наши в одно честное сердце, и пусть оно поёт про нас нашими словами…
Неточные совпадения
Подозвавши Власа, Петр Иванович и спроси его потихоньку: «
Кто,
говорит, этот молодой человек?» — а Влас и отвечает на это: «Это», —
говорит…
О! я шутить не люблю. Я им всем задал острастку. Меня сам государственный совет боится. Да что в самом деле? Я такой! я не посмотрю ни на
кого… я
говорю всем: «Я сам себя знаю, сам». Я везде, везде. Во дворец всякий день езжу. Меня завтра же произведут сейчас в фельдмарш… (Поскальзывается и чуть-чуть не шлепается на пол, но с почтением поддерживается чиновниками.)
Хлестаков. Ну, нет, вы напрасно, однако же… Все зависит от той стороны, с которой
кто смотрит на вещь. Если, например, забастуешь тогда, как нужно гнуть от трех углов… ну, тогда конечно… Нет, не
говорите, иногда очень заманчиво поиграть.
Ни с
кем не
говорила я, // А старика Савелия // Я видеть не могла.
— // «Ну,
кто же?
говори!» // — Известно
кто: разбойники!